Восхождение Плотника. Том 4 - Антон Панарин

— Ярый, у нас гости, — произнёс Тарас, переводя дыхание. — К южным воротам подошла делегация из пятнадцати мужиков. Судя по всему прибыли старосты из соседних деревень и требуют тебя на разговора.

Я поднялся из-за стола и потянулся за тулупом.

— Требуют, значит. Ну идём, послушаем чего ещё потребуют эти проходимцы. — Накинув тулуп я вышел на мороз вслед за Тарасом.

Глава 23

Мы шли с Тарасом вниз по заснеженному склону холма Яриловки и он на одном дыхании пересказывал всё что знал:

— Я с вышки поговорил с их старшим. Представился Прохором, он староста из Залесья. Лицо красное, борода до пояса и голос такой будто он наш староста, а не пришлый старикашка. Говорит, у них к тебе дело не терпящее отлагательств.

— Разберёмся, — кивнул я застёгивая тулуп. — Тарас, скажи стражникам, чтобы не дёргались. В гостей не стреляли и вообще вели себя прилично. Вряд ли гости буянить начнут.

— А если начнут? — уточнил Тарас, на что я ухмыльнулся.

— Тогда наше гостеприимство резко закончится.

Мороз на улице стоял такой, что воздух обжигал ноздри при каждом вдохе, а снег под сапогами скрипел с надрывным стоном. Мы поднялись на вышку у ворот и я посмотрел вниз.

На утоптанной площадке перед частоколом стояла толпа. Пятнадцать хмурых продрогших мужиков в тулупах и полушубках жались к трём подводам, на которых были навалены мешки и рогожные свёртки.

Впереди, скрестив руки на необъятной груди, стоял здоровенный детина с густой и длинной бородой. Борода была рыжеватая, с проседью, и заиндевела на концах так, что казалась инкрустированной мелким жемчугом.

— Ты и есть Ярый? — гаркнул бородач, задрав голову к вышке.

Голос у него и впрямь был мощный и раскатистый.

— Я и есть, — подтвердил я, облокотившись на перила. — А ты, стало быть, Прохор из Залесья?

— Прохор, Прохор. Уже двадцать три года как староста, в отличии от тебя сопляк! Отворяй ворота, нечего нас на морозе держать! — Гаркнул он выпятив грудь вперёд.

Краем глаза я заметил что мои стражники инстинктивно потянулись за оружием. Даже Тарас наложил стрелу на тетиву. Я поднял руку на уровне пояса чтобы никто кроме моих бойцов не видел этого жеста и остановил готовящееся кровопролитие.

— Странный способ проситься в гости. — Улыбнулся я. — Но ты прав. Серьёзные разговоры на морозе не ведут. Открывайте ворота, — бросил я стражникам.

Эх вот ведь в любой вселенной смотрят в первую очередь на возраст и уже потом на знания и опыт. Как бы умён я не был, во мне видят лишь сопляка. Переубеждать стариков бессмысленно, ведь они убеждены что знают всё лучше всех. На то они и старосты! Но старость не равняется мудрости. Можно и в восемьдесят лет быть круглым идиотом, или в двадцать познать суть многих вещей.

Засов лязгнул, створки разошлись, и делегация вошла в Яриловку. Прохор шагал первым, тяжело ступая по утоптанному снегу и вертя головой по сторонам. Старосты за его спиной тоже озирались и перешёптывались. По их лицам было видно, что размеры Яриловки впечатляли.

Новый частокол, десятки дворов с дымящими трубами, вышки со стражниками, пристань на берегу и строящиеся склады. Для деревенских старост из захолустья всё это выглядело если не городом, то чем-то весьма к нему приближенным. Уверен у каждого из них имеется вопрос «Откуда у этого щенка столько денег чтобы так расстроиться?».

Не говоря ни слова я довёл делегацию до своего дома, так как здесь горница была просторной и могла вместить хоть три десятка человек. Пятнадцать мужиков собирались ввалились в горницу и затоптать пол мокрыми валенками, но я их остановил.

— Старосты за мной, сопровождающих с собой заберёт Тарас и накормит. Поди оголодали с дороги? — Спросил я у мужиков стоящих за спинами старост, но те лишь с недоверием смотрели на меня.

— Ступайте. — Важничая махнул рукой Прохор давая дозволение охране оставить делегацию.

— Прошу за мной. — Улыбнулся Тарас и повёл хмурых мужиков в свою избу.

— Ну? Чё стоим? Веди. — Рыкнул Прохор сверля меня злобным взглядом.

Настрой у него был очень «миролюбивый». Будь его воля, он прямо здесь разбил бы мне морду и навязал свою волю, однако пока староста Залесья всеми силами сдерживал клокочущий внутри гнев. Ишь как из-за беглянок взбеленился. Я открыл дверь в дом и жестом пригласил гостей войти.

— Заходите, валенки снимайте и прошу за стол.

Прохор фыркнул, переглянулся с остальными старостами и первым шагнул внутрь. Старосты рассредоточились по горнице рассматривая довольно скудное убранство, ведь всё лишнее мы с Древомиром продали к чёртовой матери. На их лицах тут же проступило насмешливое выражение. Мол как так? Староста, а живёт как нищий?

Старики заняли лавки вдоль стен, расставив мокрые валенки под столом и развесив тулупы по крюкам. Горница тут же наполнилась ароматом немытых ног и пропахших потом тулупов.

— Злата, — крикнул я, зная что она сейчас на втором этаже, — у нас гости. Накрой на стол пожалуйста!

Злата быстро спустилась вниз, окинула взглядом забитую мужиками горницу. Зелёные глаза задержались на мне с нежностью во взгляде, а после она кивнула и принялась хлопотать с горшками и мисками. Через пять минут на столе появились щи в большом чугунке, горячая каша с салом, ковриги тёмного хлеба и кувшин с ягодным взваром.

Старосты как голодные собаки набросились на еду, потом опомнились и стали есть нарочито медленно, будто и не голодны вовсе.

Злата носила миски и подливала взвар, неблагодарным гостям, принимавшим всё как должное. Злата не обращала внимания на хамов, а вместо этого то и дело бросала на меня нежные взгляды.

Старики жевали минут двадцать и когда набили бездонные животы откинулись к стене приглаживая бороды. Прохор отодвинул пустую миску, утёр рот тыльной стороной ладони и кашлянул, привлекая к себе внимание. Все тут же затихли.

— Ну что ж, Ярый, — начал Прохор, сцепив пальцы на столе, и голос его загудел на всю горницу, — кормят у вас сносно, но мы сюда не жрать пришли.

— Если вы уже нажрались, то говорите зачем припёрлись. — Усмехнулся я, чувствуя как начинаю закипать от такого панибратского отношения.

Прохор наклонился вперёд и хищно оскалившись пробасил:

— Скажи мне малец, с какого хрена ты платишь работникам по четыре медяка в день?