На темной стороне - Оксана Кас
Хару забрал готовые изделия у ювелира, заехал за часами в банк, дома ему помогли выбрать галстук, остановившись на относительно неброском: серо-синем, с едва заметным набивным рисунком в виде ромбиков. Запонки Хару взял те, что ему подарил Дерош, а зажим для галстука одолжил у дедушки: просто металлический, но хорошего качества.
Все это Хару запаковал в чехол и так вернулся в общежитие. Из-за часов становилось немного неспокойно, Хару и оставлять их в общежитии боялся, и носить было как-то… слишком шикарно. Но в итоге решил взять с собой на тренировку — они лежали в коробке во время занятий, а после обеда он их надел.
Минсо он заранее написал, что согласен пойти на вечеринку к господину Со, но лично они еще не разговаривали. Кроме того — так и осталось неизвестным, что там с заявлением Хару о психологическом состоянии группы, почему это требует отдельного разговора.
Собрание в пятницу было рабочим: вся группа, Минсо, менеджер Ку, Кахи и менеджер Кан, которого между собой называют «медиа-менеджер», потому что он помогает с интервью и готовит все пресс-релизы для группы. Впрочем, менеджер Кан не особо разговорчив и чаще молчит на таких собраниях, если его отдельно о чем-то не спрашивают.
— Из-за скандалов в медийном плане сейчас тишина, — спокойно говорил менеджер Ку, — Никаких приглашений на шоу, но для Хару и Шэня уже запланированы фотосессии, плюс действуют прежние контракты Хару, Шэня и Тэюна — все съемки назначены на следующий месяц, уже после Чхусока.
Ответом ему был тяжелый вздох их семерки. Тур завершен, последствия скандалов Чанмина и Юнбина их догнали: бренды опасаются работать с группой, никаких новых предложений, в фокусе внимания остаются те, кто популярен сам по себе минус «скандальный» Юнбин.
— Сегодня вы снимете поздравление для Чхусок, одежду уже привезли, — так же методично продолжал менеджер Ку, — Запись и фотосессия будут выездными, отправитесь уже через час, так как путь неблизкий. Книги возьмите, телефоны зарядите… не менее двух часов в одну сторону, вернемся ночью.
Хару сразу проверил зарядку на телефоне — семьдесят процентов, нужно подзарядить, а то как он без музыки так долго? Вдруг на месте фотосессии будут проблемы с зарядкой — такое уже было.
— После Чхусок мы запланировали съемки для YouTube-канала, — продолжал менеджер Ку, — Это уже в октябре. Будут выездные съемки — по выпуску в день, чтобы максимально развлечь зрителей.
Снова вздох. Об этом их уже предупреждали. Раньше группа почти ничего не делала для YouTube, сохраняя некоторую дистанцию. Но в период скандала лучше поддерживать более тесную связь с фанатами, поэтому они начнут снимать собственное шоу.
— Есть заказ для саундтрека к дораме, записывать будет дуэт Хару и Ноа, — сказал менеджер Ку и положил на стол свой планшет: — Собственно, это все. Точное личное расписание я вам вышлю, но график на октябрь достаточно свободный.
— Съемки клипа? — уточнил Хару.
— Не планируются, — ответила Минсо. — Независимо от того, как решится ситуация с инвесторами, мы приняли решение не выпускать альбом осенью. За такой короткий срок просто невозможно подготовить качественный релиз. Если что — придется снимать очень бюджетные клипы.
Хару кивнул. И тут слово взяла Кахи. Она объяснила, что произошло после трансляции Хару и почему ему за это ничего не было. Хару даже немного обиделся: могли бы и предупредить… интриганки.
В любом случае, после Чхусока все возвращаются в школу, а после съемок для YouTube Хару может снова заниматься с репетиторами в свободное от рекламных съемок время.
Их разговор был прерван пиликнувшим телефоном Кахи. Все удивленно повернулись к ней. Кахи посмотрела на экран и покачала головой:
— Чанмину дали три года лишения свободы, — сухим тоном сказала она. — Суд только что вынес решение, у меня стояло оповещение.
И тишина. Как бы они ни относились к Чанмину последнее время, он все же был их коллегой, они много времени проводили вместе.
Три года лишения свободы.
Это меньше, чем запрашивала сторона обвинения — те хотели минимум пять, — но приговор жестче, чем надеялась защита.
— Что с той историей вокруг пиар-агентства? — спросил Хару.
— Насколько я понимаю, это отдельный процесс, по нему еще только собирают улики, — ответила Кахи, — Есть подозреваемый под подпиской о невыезде, но материалы дела недоступны и журналистам и, следовательно, нам. Даже если удастся доказать, что этот пиар-агент негативно влиял на Чанмина, максимум — административное дело.
— Телеканал утверждал, что там весь состав преступления строится вокруг пиар-агентства, — дополнила Минсо, — Официально Чанмин общался с человеком, который числится работником того пиар-агентства. Вот только этот человек — пьяница и лудоман, он не вел переписку с Чанмином. Ему заплатили с анонимного кошелька, чтобы он устроился в определенное пиар-агентство, профильное образование у него было. Агентство было не особо успешным, поэтому его, за взятку, приняли в штат. Налоги оплачивали тоже с анонимного крипто-кошелька, так что пиар-агентство вроде как имело такого сотрудника, но его никто толком не видел, зарплату ему не платили. Ситуация тупиковая, потому что пьяница пиар-агент мало что может рассказать, вся переписка с ним велась грамотно, реальных людей не найти. Чанмин писал все на номер, который принадлежит человеку, который уже умер — после смерти номер остается действительным, если за него платить. В общем, все сложно.
— Вряд ли родители Чанмина чего-то добьются, — сказала Кахи. — В переписке нет призывов садится пьяным за руль, вина полностью на нем. Даже если удастся как-то найти того, кто заплатил этому пьянице… Взяточничество могут приписать, введение в заблуждение. В текущих условиях на реальный срок не тянет.
Хару понимающе кивнул. В Корее две основные проблемы: пьяницы на дорогах и мошеннические схемы. Серых схем придумано достаточно, «мертвые души» в штате реальной фирмы — это не такое уж редкое событие. У многих огромные долги, наложены аресты на банковские счета и все имущество, поэтому они легко согласятся немного нарушить закон и, скажем, продать симку умершего родственника. А люди с зависимостью вообще с радостью согласятся стать подставным лицом
