Том 1.Темное вторжение - Фредерик Арнольд Каммер-младший
Первым, что увидел Ян, открыв глаза, было морщинистое, покрытое шрамами лицо Балта. А возле него стоял Майлс и другие из экипажа «Вестрика».
— Балт! — пробормотал Ян. — Значит… значит все это был… только бред? Галлюцинации?
— Галлюцинации? — хмыкнул старик. — Люди обычно не приносят галлюцинации с собой! — Он шагнул в сторону, а Ян увидел, как Сандра, лежащая на койке в медицинском отсеке, слабо улыбается ему. — Да, — продолжал боцман, — всегда нужно продолжать верить! Мы потеряли тебя во время полета, а потом нашли на обратном пути! Поймав сигнал S.O.S., мы направились на пеленг с максимальной скоростью, и подобрали тебя среди обломков. Да еще и с девушкой! — Балт покачал седой головой. — Ты, парень, по-прежнему думаешь, что я суеверный старый дурак, болтающий о «Летучих голландцах»?
Ян схватил изуродованную руку боцмана.
— Это я был дурак, Балт. Упрямый, самоуверенный дурак! Теперь я знаю, что вы были правы, когда говорили, что в космосе возможно все. — Он еще раз взглянул на Сандру, и в глазах у него засветилась нежность.
Обветренное лицо старого Балта озарилось широкой улыбкой.
— Я, кстати, видел, как вчера вечером наш курс пересекла комета, — заявил он. — А это верная примета, что будет свадьба!
The flying Dutchman of space
(Amazing Stories, 1938 № 10)
ПИРАТЫ ЭРОСА
ГЛАВА I. Одинокий пост
КАПИТАН РОСС навис над столом. Глаза его были серые и холодные, как лунный пейзаж.
— Я прочитал ваш отчет, Сондерс, — медленно проговорил он, — и не могу поверить, что вы виновны в такой грубой небрежности. Вы хотите что-нибудь сказать прежде, чем я подпишу ваше увольнение?
— Нет, сэр, — в голосе Дэйва Сондерса слышалось уныние. — Я хотел быть всю жизнь пилотом «Трехпланетии». И в первом же полете из-за меня компания лишилась корабля, груза, и погибло двадцать три человека. А я все еще не понимаю, как это произошло.
— Кстати, насчет груза, — проворчал капитан Росс. — Странно, что мы нашли очень мало среди обломков после крушения. А было сто тысяч долларов золотом и целое состояние в марсианских рубинах. Расскажите мне своими словами, Сондрес, что же произошло.
— Да мне мало что добавить, сэр, — пальцы Дэйва напряглись так, что косточки суставов побелели. — Я летел по радио-лучу, направляясь на Землю, в Нью-Йорк. Я знал, что мы пройдем близко к Эросу. Но астероид должен был лучом предупредить нас, если бы корабль слишком приблизился к нему. Однако, ни робот-пилот, ни я не приняли никаких предупреждений. Поэтому я оставался на радио-луче. Внезапно датчики гравитации показали, что впереди, в смертельно опасной близости есть нечто массивное, прямо у нас перед носом. У меня оставалось время лишь схватить управление и врубить носовые двигатели. Нос корабля стал подниматься, но кормой он все же задел появившееся тело, и она разлетелась на куски. Когда порвались топливные линии, нос тоже стал опускаться… Очнулся я в медотсеке спасательного корабля.
— И оказались единственным выжившим из двадцати двух человек экипажа и работников радарной станции на Эросе, — мрачно сказал капитан Росс. — Ваш корабль врезался прямо в тамошнюю станцию. Просто чудо, что рубка управления осталась герметичной. — Он помолчал, уставившись на бледное, встревоженное лицо Дэйва. — Вы утверждаете, что не было никакого предупреждающего сигнала. Вы утверждаете, что держали корабль на нью-йоркском радио-луче и все равно воткнулись в Эрос за тысячи миль от курса. Кто-нибудь мог бы вам поверить, но совет директоров «Трипланетии» — вряд ли. — Росс опять помолчал. — Не подумайте, что я делаю это из-за ваших отношений с Мэри… Ну, в общем, я принял меры, чтобы вы остались в компании. Конечно, не в качестве пилота, а оператором-смотрителем радарной станции.
— Радарной станции! — задохнувшись, перебил его Дэйв. — Я… Я…
— Это тяжелая работа, — продолжал Росс. — И тяжелая одинокая жизнь. Но если вы проведете на ней два-три года, то ваше дело пересмотрят и попытаются вас восстановить.
Два-три года! Глаза Дэйва погасли. Три года вдали от Мэри Росс! И лишь ради мизерного шанса быть восстановленным в качестве пилота! Рассказывали, что люди сходят с ума от одиночества на небольших астероидах и спутниках…
— На какой станции? — пробормотал он.
Тонкая улыбка возникла под седыми, коротко подстриженными усами капитана Росса.
— На ту станцию, которая недавно лишилась своего смотрителя, — сказал он. — На Эросе…
Дэйв Сондерс помыл посуду после ужина и расположился в хромированном кресле. Радарная станция на Эросе, поспешно восстановленная после катастрофы, имела чисто утилитарную обстановку. Жилое помещение, чудо компактности, вмещало все необходимое меньше чем на тридцати квадратных футах. Раковина, стул, электропечь, стул, кровать, телевизор и книжные полки. В стенах комнаты были четыре двери: одна вела в туалетную, где одновременно хранились все вещи и имущество Дэйва, другая на склад с консервами и кислородными резервуарами, третья выходила наружу, на холодную, открытую всем ветрам поверхность астероида, а последняя вела в машинное отделение, к радарной установке. Дэйв с горечью оглядел пустые помещения и потянулся за трубкой.
Последние шесть месяцев были для Дэйва кошмаром невыносимого одиночества. Небольшая планетка странной формы имела двадцать две мили в длину и семь в диаметре, и, от нечего делать, он в космическом скафандре и тяжелой обуви исследовал ее дюйм за дюймом. Радар работал автоматически и требовал лишь время от времени регулировки и заправки топлива. Остальная часть времени была в распоряжении Дэйва, и он пытался, как мог, бороться с отчаянием и безумием.
В его сознании все время всплывали картины Марса, его дома, с пыльными красными равнинами, пламенными рассветами и чуть слышно журчащими каналами. И Мерсис, блестящая столица Марса, с громадными, напоминающими кристаллы зданиями и множеством маленьких кафе, стояла на перекрестке водных путей! Но острее всего остального была память о Мэри Росс… Мэри с копной золотистых волос, красными, как Марс, губами и нежными, невероятно голубыми глазами. Пальцы Дэйва стиснули подлокотники кресла.
Внезапно он вскочил и включил телевизор. На экране появился оркестр, заполнив комнату спокойной музыкой. Жалобный ритм венерианских лютней, звон марсианских гитар с ностальгической нежностью отдались в сердце Дэйва. Он повернул колесико настройки, и оркестр на экране сменился лицом комментатора новостей.
— …как стало
