Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин
До этого момента я много раз пытался представить себя в настоящей битве, и толком не мог это сделать. Я понятия не имел, как и что буду ощущать в такой момент. Ощущения моего самого первого боя против Волков как-то быстро выветрились из памяти, не оставив почти ничего, кроме ярких картинок. Да и бой, как мне сейчас вспоминалось, был так быстр, что я ничего толком и не успел ощутить. И вот этот момент пришел, и наполняющие меня сейчас чувства разочаровали – по правде говоря, я не чувствовал ничего особенного. Ни страха, ни гнева, ни особого волнения. Какая-то горячая волна медленно поднималась из глубин души, и я эту волну не мог даже толком описать, потому что ничего подобного до этого не чувствовал. Эта волна сплетала внутри меня странный клубок энергии, и этот клубок мне нравился, мне неожиданно нравилось это новое чувство в себе.
Из раздумий меня вывел третий залп стрел, сразу после которого вперед шагом двинулась наша конная шеренга, проходя сквозь редкую шеренгу наших лучников. Мне даже не пришлось давать никакую команду своему коню – он сам двинулся вперед, вместе с остальными. Первая линия врага уже начала подъем по склону, и наша сотня выдвигалась навстречу. Краем глаза я увидел, что в середине поля, на гребне справа от нас, бой уже начался, и мне показалось, что там количество врагов выглядит намного больше, чем мы видим перед собой.
Мой шлем так и висел у седла, а щит я и вовсе оставил у обозов, несмотря на косые взгляды, бросаемые на меня нашими дружинниками. Сейчас я левой рукой убрал намокшие волосы со лба, отчетливо почувствовав ладонью холодную дождевую воду, и даже ощутив, как эта вода струйками сбегает мне за шиворот. Кони нашей сотни начали медленно разгоняться, и тут поднимавшаяся во мне волна незнакомых мне эмоций накрыла меня целиком.
Два встречных потока конных воинов сошлись, сшиблись, и начали проникать сквозь друг друга. Воздух моментально наполнился криками, топотом копыт, и звоном сталкивающегося железа. Два всадника промчались мимо меня, не обратив на меня никакого внимания. Третий попытался достать меня широким рубящим движением, но чуть не рассчитал, и его клинок просвистел мимо. Мне даже ничего не пришлось делать – конь моего врага сам насадил своего хозяина на мой выставленный вперед меч, чуть не свернув мне кисть тяжестью и жесткостью удара. Я чуть не вскрикнул от боли, с ужасом понимая, что могу не успеть выдернуть клинок из тела, но и тут мне помог конь моего уже умирающего соперника – он встал на дыбы, почувствовав сопротивление, мой конь шарахнулся в сторону, и мне удалось спасти клинок из уже сползающего с седла тела врага. "Я убил человека", отстраненно подумал я, отшатываясь от нового удара слева. "И ничего при этом не чувствую", додумал я с сожалением, атакуя нового соперника, но безуспешно – тот успел прикрыться щитом. "Значит ли это, что я – плохой человек?" – вопрос возник в моей голове, когда я отразил еще один не сильный удар, и кто-то из наших прикончил нападавшего на меня Волка точным выпадом. Я тряхнул головой, стараясь избавиться от мыслей, которые гипнотизировали, замедляли меня. Мимо промчался конь без седока, справа вскрикнул и упал с коня наш боец.
Летящего не меня воина я заметил в последний момент, когда он уже бросил короткое копье в меня. Мне пришлось почти лечь спиной на спину коня, чтобы увернуться от этого броска, и пока я выпрямлялся, всадник уже поравнялся со мной, и хотел меня прикончить, но мне удалось сдвинуться вбок, пропуская удар мимо себя и чудом не вывалившись из седла. Меч нападающего Волка лишь скользнул по моему нагруднику, и вот этот скользящий удар и привел меня в окончательное чувство. Я развернул своего коня, и двинул его вслед проскакавшему мимо бойцу врага. Тот обернулся через плечо, и тоже развернул свою лошадь. Я даже не заметил, что вокруг нас стало заметно свободнее – сейчас мне было не до этого, сейчас я уже взобрался на ту странную волну, которая меня переполняла.
Я двинул своего коня навстречу все еще разворачивающемуся сопернику, и запоздало сообразил, что мой конь реагирует на меня как-то вяловато. Я даже подумал, что он ранен, но тут же заметил, что и соперник мешкает при развороте. Все вокруг словно чуть замедлилось, как в том самом моем тренировочном поединке. Нестерпимо долгие моменты мой конь преодолевал те несколько метров, которые отделяли меня от соперника. Тот уже замахивался для удара – немного рановато, на мой взгляд. Я отбил его удар движением своего клинка снизу вверх, успев увидеть удивление в глазах совсем молодого бойца. Не обрывая движения, я хлестко рубанул вниз, вскользь по плечу и по боку всадника, стараясь достать тело Волка между нагрудником и наспинником. Не знаю, насколько сильно, но я попал, и успел увидеть кровь врага. Доворачивая своего коня практически на месте, я отбил слабый удар, и рубанул соперника уже по горлу, слева направо. Медведь бы таким ударом отрубил врагу голову, но и моей несильной атаки оказалось достаточно – брызги крови долетели до меня, заставив отшатнуться от неожиданности, а мой соперник, сделав странное движение губами, свалился на землю.
Я крутанул головой в стороны, и удивился увиденному: часть наших воинов настигала явно отступающего соперника уже у подножия холма, а часть наоборот, возвращалась назад, на гребень – кто на коне, а кто и пешком. Только сейчас я понял, что у меня в ушах стоит какой-то странный звон, и вот сейчас через этот звон, как через завесу стали проникать звуки битвы, и рев Медведя, перекрывающий, казалось, все остальные звуки. Наш сотник был на гребне, и что-то кричал, подняв свой клинок в воздух. Я поспешил наверх, к командиру, запоздал подумав, что даже не видел его в бою, хотя получил строгий приказ держаться рядом.
– Ты что творишь?! –
