Том 1. Вчера был понедельник - Теодор Гамильтон Старджон

По пути, еще в поезде, он рассказал мне много чего. Не знаю уж, зачем. Возможно, он считал, что я слишком туп, чтобы пересказать это кому-то еще. Но если он так думал, то был где-то прав. Я всего лишь технарь, которому выпала удача напороться на прекрасную идею. Но, так или иначе, он показал мне кое-что, что взял из пещеры.

Это был кусок провода футов в шесть длиной. Вот только такого провода я никогда еще не видел. Он был примерно тридцать пятого калибра. Как волосок. И неровный. Гофрированный, я имею в виду. Сайкс сказал, что он еще и намагничен. Гнулся он легко, но не переламывался. И вообще, был очень крепкий. Я понял это, когда увидел, что он оставил пару зазубрин на плоскогубцах.

Сайкс спросил меня, удастся ли мне его порвать. Я попытался, но только порезался. Он не только не рвался, но и как бы срастался снова, причем было невозможно выпрямить его гофрированные складки. Я имею в виду, если его растягивать, то он потом сокращается обратно. Нет, его невозможно было ни порвать, ни растянуть.

Еще в поезде Сайкс сказал мне, что у него ушло восемь месяцев на то, чтобы оторвать этот кусок. Он все время срастался. Причем первые четыре месяца он резал его, но не мог воспрепятствовать тому, чтобы разрезанные концы не срослись.

Наконец, ему пришлось обернуть этим проводом пару стальных балок внатяжку, и только потом резать его специальными ножницами. Эти ножницы были из иридия, и даже на них провод оставил зазубрины.

Но все же провод удалось разрезать. Кроме балок, Сайкс воспользовался мощной стальной пружиной, которая мгновенно растащила разрезанные концы. Сделать пришлось два разреза, и когда Сайкс закончил, концы провода вновь соединились. Я имею в виду, соединились те, что оставались в машине, и на месте соединение не осталось ни отметки, ни утолщения.

Ну, все вы помните, как мы прибыли сюда со всем своим оборудованием, как наняли машину и уехали в пустыню. Все это время старик был счастлив, точно ребенок.

— Кемп, мальчик мой, — все время повторял он. — В этом проводе и хранятся записи. И я декодировал их. Я научился читать этот провод. Вы понимаете, какое это имеет значение? Каждый кусочек истории Человечества — я могу узнать его во всех подробностях. Каждое событие, какое происходило на нашей Земле и с живущими на ней людьми. Да вы понятия не имеете, насколько подробно тут все записано! — восклицал он. — Хотите узнать, кто положил пчелу на Александра Великого? А, может, хотите узнать, как по-настоящему звали подружку Перикла? Здесь записано все. А как насчет древних индийских и греческих легендах о потерянном континенте? А о молниях в старом Форте? А кто был человек в железной маске? Здесь есть все, сынок, здесь есть все!..

Так продолжалось вплоть до того места в сухом ущелье, где была пещера.

Вы не поверили бы, как трудно было туда добраться. Я понятия не имею, откуда у старика было столько энергии. Нам пришлось оставить машину милях в двадцати оттуда и дальше топать пешком.

Местность там была вся изрезана, сплошные каньоны да провалы в земле. Если бы я уже не чуял запах денег, то послал бы все к чертям. Тысячу раз нам на голову мог упасть какой-нибудь камень, или мы могли провалиться в какую-нибудь занесенную песком трещину. Господи!..

Я тащил на спине рюкзак, а также горелку, баллон газа и аккумулятор. Когда мы добрались, наконец, до нужной расселины, старик осмотрел ее и обвязал веревкой ближайший каменный столб. На другом конце веревки он сделал скользящий узел. На ней он и спустился в ущелье, потом я спустил ему оборудование, а, затем, пошел вниз сам.

Братья, темно было там, как в аду. Мы прошли в гору примерно сто пятьдесят ярдов, затем Сайкс остановился перед тупиком — стеной, облицованной гладким камнем. При свете его фонарика я увидел кучу золы от костра, которая накопилась за те годы, что он сидел здесь.

— Теперь дело за вами, Кемп, — сказал он. — Если ваша горелка и правда на триста лет опередила свою эпоху — сейчас самое время доказать это.

Я собрал свое оборудование и принялся за работу. Можете мне поверить, дело шло очень трудно и медленно. Но все же продвигалось вперед. У меня ушло девять часов на то, чтобы проделать дыру, через которую мы могли бы пролезть, и еще час пришлось ждать, пока края ее не остынут.

И все это время старик не закрывал рта. Главным образом, он хвастался о том, как ему удалось декодировать ленту. Для меня все это по большей части было филькиной грамотой.

— У меня здесь есть записи, — говорил он, размахивая куском странного провода, — из эпохи промышленной революции в Центральной Европе, из-за которых все историки стерли бы зубы в порошок, скрежеща ими. Но я сказал им хоть что-нибудь? Только не я, не Сайкс! Сначала я получу всю историю Человечества с такими подробностями, что имя Сайкса навсегда будет записано в анналах науки.

Я помню, как он сказал это. Сказал с таким видом, будто ел что-то вкусненькое.

Помню, я только спросил его, почему мы прошли сюда с таким трудом? И где тот вход, которым он воспользовался в первый раз?

— Вот тут, мальчик мой, — ответил он, — как раз и сказалось непредвиденное свойство машин. По каким-то причинам они снова замуровали себя. Отчасти, я даже рад, что они это сделали. Сам я был бы не в силах вернуться, а так смог сосредоточить усилия на том куске провода, который унес с собой. Если бы не это, я сомневаюсь, что кто-либо сумел бы взломать код записи.

А затем я спросил его, зачем все это — что это за машины, зачем их оставили тут и для кого? И все время, пока мы вели эти разговоры, я резал горелкой скалу. Поверьте! Я никогда еще не видел подобной скалы. Теперь я сомневаюсь, была ли это вообще скала.

В пламени горелки она отходила ровными слоями. Моя горелка была способна резать все, что угодно. Но знайте, что за девять часов я прошел всего лишь семь с половиной дюймов этого странного материала! А затем стена под напором пламени моей горелки раскрылась, как дверь банковского сейфа.

Когда я спросил его об этой стене, он долго молчал, хотя, я думаю, ему не терпелось поговорить и об этом. Слишком уж он был восторжен всем происходящим. К тому же, он был уверен,