Тайный гримуар - Елена Завидова
Да вот только мечты ее и бесстрашие еще сильнее разгоняли слухи о связи Марены с нечистыми силами. Коли так вольготно гуляет по лесу и возвращается невредимая оттуда, то, стало быть, точно занимается темным ведовством!
Какая ирония! Марена видела большую опасность в тех, кто искал эту опасность в ней и лесе.
Так и жила бы наша красавица в тревоге среди селян, да скоро ли, долго ли, и Маре стали сниться престранные сны.
Сны завораживали девушку и пугали, оставляя множество вопросов поутру. Такое множество, что порой казалось… А сны ли это? Или все же реальность?
Каждую ночь стал являться к ней сгусток темного дыма, который за секунды принимал силуэт человека с ярко-красным очами. Очи эти горели огнем, низкий дурманящий рассудок голос взывал к Марене:
– Будь моей, милая.
Темный человек тянул к ней свои мощные, когтистые руки во тьме, а когда едва касался ее кожи, наша Мара просыпалась, жадно глотая воздух, не понимая, откуда эти сны и кто этот незнакомец.
И ночь за ночью являлся гость к Марене, не давая ей покоя.
– Кто ты и зачем я нужна тебе? – пытаясь скрыть страх, спросила девушка у гостя в одну из таких кошмарных ночей.
– Я тот, кому ты положена судьбою, Марена, – протянул томный голос, вызывая волну вожделения в теле красавицы, отчего она боялась уже не своего гостя, а саму себя…
Первые недели Марена была окутана волнением и беспокойством после ночных посещений незваного гостя и пыталась изгнать его из своих снов как можно скорее. Неужто она сошла с ума? И какое лекарство от этого она должна создать для себя?
Но ночи шли, а за ними дни, и все мысли Марены поглотил этот бес, как она его величала. Лишь утро вступало в свои полномочия, как все думы девушки вели ее к незнакомцу. Чуть солнце взошло, а Мара уже мечтала увидеть сияние луны и погрузиться в ночные грезы.
Он являлся к ней и шептал на ушко сладкое: «Ты забыла, кто ты есть, но я тебе напомню… Я открою тебе знания, о которых никто тебе не поведает, моя милая»…
И он делился секретами снадобий, которые так интересовали Мару. И что было странно, а быть может, закономерно, но сны говорили правду. Ее призрак снов открывал тайны, которые работали в мире яви точно и безупречно. Отвары и мази, которые она готовила и раньше, теперь заживляли раны и исцеляли хвори не за недели, а в считанные часы. Тогда-то наша красавица и осознала, что все видения, которые приходят к ней во снах, вовсе не плод ее воображения, а реальность, ставшая ей доступной.
Чем больше времени Мара проводила в грезах сновидений, тем меньше она желала просыпаться. Ей хотелось скорее увидеть мрачного, но манящего ее сердце гостя, и раствориться в его обществе.
– Марена, ты боишься меня? – шептал он так пленительно и нежно в ее горячее ушко.
– Мне страшно, как никогда… Страшно, что однажды ты перестанешь мне сниться… Что ты всего лишь мой сон. А сны рано или поздно забываются, оставляя едва уловимые осколки в памяти, – с волнением и трепетом отвечала влюбленная.
И хоть во снах она не могла разглядеть лица своего возлюбленного, кроме красных искрящихся глаз, ибо все лицо и тело его было покрыто мраком, а может, мороком, зато она чувствовала его ровное дыхание и ощущала голос, который проникал в нее все глубже, оставляя отметины в сердце. Марену с невыносимой силой тянуло к призраку из снов. Казалось, она сойдет с ума от любви к тому, кого даже не существовало в ее реальности. Рассудок покидал красавицу, чем и пользовался ее ночной гость. И когда Бог ночи ощутил, что его избранница готова отдать ему всю свою душу, он молвил:
– Марена, я хочу наследника… Позволишь ли ты коснуться тебя?
Слова эти, точно молния, поразили тело Марены. В душе ее одновременно смешались счастье, необычайное волнение и смятение. Ее сердце уже потерялось во мраке, сознание оказалось между реальностью и сном. Свои темные мысли девица уже не в силах была остановить. Дыхание сбилось и выдало все скверные помыслы Марены. Это порочное желание слиться с повелителем и родить ему дитя ночи давно овладело красавицей, но не смела она вслух произнести его своему милому. Однако повелитель и без слов давно прочел все в глазах избранницы…
– Я влюбилась в свой сон и готова окунуться в твой омут, моя тьма.
Стоило только слететь этим словам с ее уст, как древняя сущность притянула в свои объятия Мару и осыпала ее неземным наслаждением, которым ни один смертный не смог бы одарить красавицу.
Дымка любимого скользила по телу прелестницы, осыпая поцелуями, заставляя наливаться краской ее лицо.
Так сильно было желание Мары, что не было страха в ее первую ночь, а боль слилась с ядом удовольствия, которым одаривал Бог ночи Марену. Искуситель знал все тонкости земных наслаждений и не спеша покрывал тело будущей властительницы агонией наслаждения.
Она будто парила, а он ее обволакивал, проникая в каждую клеточку ее тела все глубже. Проникая в ее самые сокровенные уголочки, он заставлял ее тело изгибаться под холодными руками тьмы. Бог ночи не стеснялся в выражении чувств, доведя ее до такой истомы, что глаза Мары налились черным цветом, не оставляя и шанса свету.
Она закричала так истошно от счастья и невыносимости больше терпеть это наслаждение, как вдруг ее сон растворился, словно туман. И вот уже Марена сидит на кровати, ее тело покрыто лиловыми пятнами от поцелуев Темного Бога, что избрал ее. Капли пота стекали по ее растерянному лицу, острым ключицам, вздымающейся груди, впитываясь в белую сорочку. В доме было так тихо, и лишь дыхание девушки нарушало эту тишину. Неожиданно нежный ветерок повеял на лицо Марены и всколыхнул ее длинные волосы. Она услышала вкрадчивый шепот любимого на ушко: «Я покидаю тебя на время, но мы увидимся вскоре… А до тех пор воспитай нашего сына. Придет время, и он будет править. До встречи, моя Богиня ночи», – последние слова прошлись эхом и рассеялись в комнате девушки…
– Я буду ждать тебя, – тихо сказала Марена, не в силах сдержать свои слезы.
А спустя месяцы 29 февраля появился на этот свет
