Балкания - Александр Ермак
Пули то ложились далеко в стороне, то прошивали одежду несчастного. Он зажмурился, и на его одежде снизу проступило мокрое пятно. Марк стрелял до тех пор, пока не кончились патроны в его пистолете. Затем ударил араба кулаком, свалил на пол, несколько раз пнул и, расстегнув брюки, помочился на него:
– Вот чего они стоят! Это не люди, это даже не овцы, это скоты, которые ничего не могут без нас. Мы ссали на них всех! Мы – высшая сила, мы можем управлять миром. Мир существует для избранных! Для нас, для сильных мира сего!..
Привыкший к разной грязи за время военных командировок, Стефан едва сдержался от того, чтобы не выстрелить в Марка. И потом долго еще думал о том, нужно ли было сдерживаться. Война многим многое списала.
Стоя рядом с президентом и глядя на Стефана, Марк продолжал:
– Но потом нам удалось поработать вместе на раскопках в Ливии, Афганистане…
Да, некоторых из журналистского корпуса заметили в WP. Сам Беркли пригласил к сотрудничеству и Стефана, и Роллинза, и Любшина. В Афганистане они все так же мотались по фронтам. Марк к тому времени стал начальником – координировал действия информационной службы WP в зоне боевой операции. На Стефана, как и на других корреспондентов, он теперь смотрел свысока.
– Вам хорошо платят. Так что вкалывайте! Отрабатывайте!
На этой чертовой работе Стефан получил осколок в грудь.
В госпитале его навещали коллеги из корпуса. Чаще всех, конечно, приходили Роллинз и Любшин. Ни разу не проведал Марк. Как будто успел похоронить Стефана. Но тот выжил. И даже успел выписаться из госпиталя, прежде чем им приказали сворачиваться.
– Всего час на сборы! Всего час! – восклицал Роллинз.
– Вот сукин сын, – ругался в адрес Марка Любшин. – Мог бы и раньше предупредить!
Они втроем управились за пятьдесят минут. Но когда добрались до аэропорта, самолет информационной службы с Марком на борту уже мчал по взлетной полосе.
Им тогда все-таки удалось выбраться. Десантники, с которыми журналисты ходили в рейд, взяли их к себе на борт. А иначе. Как Стефан узнал позднее, тех корреспондентов, что остались в лагере, местные победители расстреляли на месте, не глядя на их журналистские удостоверения и аккредитационные карты. Хотел ли тогда Марк уничтожить свидетелей части своей жизни? Или ему было просто наплевать абсолютно на всех, кроме себя?
Когда выбрались, то сделали на память фотографию. Теперь она стоит на его столе рядом с фотокарточкой родителей, ближе к краю стола: трое молодых мужчин, обнявшись, смеются в объектив камеры.
Марк тем временем вдохновенно заканчивал представление:
– И вот нам удалось наконец заманить Стефано ценностью наших находок! Не сомневаюсь, он очень поможет Балкании… А мы сегодня, после того как подкрепимся, решим несколько текущих вопросов. Затем перейдем к обсуждению программы о реформах образовательной системы. Ну и после этого, как всегда, развлекательная часть. Работа работой, а об отдыхе забывать нельзя.
Перекусили омарами, трюфелями, фуа-гра, разноцветной икрой… Решили в социальных наборах для малообеспеченных заменить заморский рис отечественной фасолью. Под черепаховый суп обсудили бюджет министрессы обороны. Согласились, что необходимо уравнять расходы на гигиенические прокладки и боеприпасы крупного калибра.
Потом подали знаменитую балканскую форель, но под французским соусом. Осторожно выбирая косточки, заслушали доклад сухонького господина с длинным крючковатым носом. Одобрили его предложения по дальнейшему сексуальному образованию в младших классах и свободной любви в старших.
Пили, кто что хотел: шампанское, коньяк, ликер, ракию, красное, белое, пиво с водкой. Неудивительно, что к концу ужина все неплохо набрались.
– Прошу в курительную! – позвал Марк. – Туда же подать кофе!
В зале с диванчиками и креслами стояли турецкие кальяны, на столах – кубинские сигары, чашки с белым порошком. Через десять минут дым стоял коромыслом.
Президент и его четыре четверти куда-то испарились. Оставшиеся разбились на группки: что-то серьезно обсуждали, над чем-то заразительно смеялись. Только Стефан чувствовал себя по-прежнему напряженно. Достаточно осторожный в новой обстановке, он сознательно ограничивал себя в горячительном и совсем не притрагивался к белому порошку. Старался больше смотреть и слушать. Но и его пытались втянуть в разговор. С одной стороны напирала министресса обороны:
– Не думай, у меня есть грудь. Это из-за чертова кителя не видно. Вот, потрогай!
– Я вам верю!
С другой – молодой чиновник, отвечающий за балканские телекоммуникации, моргал невероятно длинными ресницами:
– Вы уже были на улице Новой Демократии? Днем? Давайте прогуляемся вечерком, получите огромное удовольствие… Нет, лучше сразу поедем ко мне! У меня в горах шикарный особняк! Там мы сможем обсудить.
Его прервал Марк, объявивший:
– Господа, а теперь увеселительная часть! Прошу спуститься в наш мягкий атриум.
Все потянулись к дверям, у которых с одной стороны стоял обнаженный юноша с голубыми волосами, а с другой – такая же обнаженная девушка с розовыми. Кто-то брал из их рук золотые маски, кто-то отмахивался:
– Не нужно!
Стефан поспешно извинился перед собирающимися что-то сказать собеседниками:
– Коллеги, я на минуточку оставлю вас!..
Он не успел придумать, как вести себя дальше в этом клубе. Поэтому просто сбежал. Его выпустили, как и впустили, беспрепятственно.
На улице было темно и тихо. Стефан, задумавшись и слегка покачиваясь от выпивки, не спеша пересек пустую площадь, свернул на свою улицу. Услышал негромкие шаги за спиной, но не обернулся:
– Да, Боян, идем отдыхать!
Шаги тем временем звучали все ближе и ближе. Он усмехнулся:
– Да не беспокойся ты так!
Через несколько секунд услышал в ухо негромкое:
– Третьим будешь?
Стефан остановился, соображая, вслушиваясь в песенку на английском с балканским, но незнакомым, не похожим на выговор Бояна акцентом:
– «Три журналиста пошли коверкать Слово. Один из них разбился. Другой подавился, а третий.»
В ГОСТЯХ У ДОКТОРА ФАУСТАСА
Неожиданно незнакомец отпрянул и бросился прочь. Стефан развернулся и никого позади себя не увидел. Но к нему со всех ног спешил Боян. Оказавшись рядом, первым делом он схватил Стефана за плечи:
– С вами все в порядке?
Стефан ощупал себя:
– Вроде бы да…
Боян тяжело дышал:
– Извините, недосмотрел, – он принялся оглядываться по сторонам. – Я вроде местный, но не заметил, откуда этот тип выскочил.
– И куда скрылся…
Боян, продолжая крутить головой, повторил:
– И куда скрылся.
