Рассказы 12. Разлетаясь в пыль - Олег Сергеевич Савощик

– Возможно, – он поцеловал ее. – И сколько же стандартных электромагнитных гранат, по расчетам Лиги, нужно, чтобы вывести сервер из строя?

Джулия отстранилась.

– Сверху нет защитной плиты, – сказала она. – Возможно, хватит и одной. Но ты же не собираешься?..

Он поймал ее взгляд. Она не лицемерила: как будто сама не понимала, что подталкивает его. Джулия, сколько он ее помнил, всегда была очень искренней и очень целеустремленной, даже отчаянной.

Чем дальше, тем происходящее все более и более складывалось в ясную картину.

Саид в эту поездку был молчалив и незаметен, как робот, и это было весьма любезно с его стороны.

– Поговорим обо всем потом, – сказал Костан. – Проклятье, я не видел тебя четыре года, от всей жизни осталось каких-то полсуток, и я не собираюсь тратить время на разговоры об «Эйч-Си»! Проклятый модуль и так забрал у нас достаточно.

Он открыл форточку, и в холодную тишину салона вместе с теплым летним ветром ворвался шум автострады, запахи разогретого пластика и металла, сгоревших стейков из прижавшегося к трассе ресторанчика, обрывки музыки.

– Я люблю тебя, – сказал он. – Я понимаю тебя… Мне кажется, понимаю, и хочу, чтобы все было не зря. Но мне надо подумать.

Джулия ответила недоуменным взглядом и собиралась что-то спросить, но он закрыл ей рот поцелуем.

«Be thankful just for what you've got, – доносилось из ресторана снаружи. – If love's your guide, you've got a lot…»[1]

⁂

Крохотная квартирка Джулии осталась почти такой же, какой Костан ее помнил: разбросанные в беспорядке е-карты, книги и блокноты, кактусы на окне, широкий матрас на полу – Джулия не признавала кроватей.

Почти такой же, но в знакомую обстановку вплетались – пылью в углу, обертками от сэндвичей под столом, засохшим цветком в вазе – новые, тоскливые ноты: так выглядело и пахло одиночество, еще не ставшее в тягость, но уже глубоко пустившее корни и впрыснувшее в жизнь яд безразличия к самому себе.

– Ты хвасталась аптечкой, – сказал Костан. Он почти протрезвел, действие стимулятора кончилось, и вирус – или плохой бренди? – давал о себе знать дрожью и подступающей дурнотой.

– Так странно видеть тебя здесь, – сказала Джулия. – Странно и страшно. А ведь сама столько раз представляла, как ты снова войдешь… Что я за дура!

Она долго копалась в препаратах в нижнем ящике стола, а когда подняла голову, на ресницах у нее блестели слезы.

– Никто не рождается умным и смелым. – Костан сел на край матраса. – Мы живем и учимся… Но чтобы учиться по-настоящему, нам нужна память – та самая, которую мы обманываем…

Аптечка в самом деле оказалась хороша: вскоре он уже чувствовал себя вполне сносно, а следующие три часа провел так, как последние четыре года не мог и мечтать.

Потом они долго лежали в темноте и молчали ни о чем. Потом Джулия наконец задремала. Костан осторожно выбрался из-под одеяла и включил комм. Поколебался последний раз и набрал номер напарника.

Джим не подвел, он помнил его и все, что нужно было помнить.

– Ты прости… Нам сообщили в конце дежурства, я не позвонил сразу – не придумал, что сказать такого, правильного, да еще чтоб ты захотел слушать. – Несмотря на поздний час, Джим явно еще не ложился. Голос его звучал расстроено. – Решил, что утром заеду к тебе и провожу… на процедуру, тогда и попрощаемся по-людски.

Костан невольно улыбнулся: это было очень похоже на Джима – из всех путей выбрать самый прямой и притом самый сомнительный.

– Не надо, – сказал Костан. – Лучше увидимся сейчас, я продиктую адрес и встречу тебя на улице… Но у меня просьба – захвати мощную «электронку» на таймерах. У тебя ведь есть?

– Есть, но… какого?.. – Джим осекся.

– Утром заеду домой, хочу надежно стереть архивы, – сказал Костан. – Если задним числом спишешь в расход по операции поимки Бека, тебя не прижмут… Просто привези, Джим. И забудь обо всем. Обо всем. Пожалуйста.

Джим молчал добрый десяток секунд.

– Хорошо, – согласился он. – Давай адрес.

⁂

Джим приехал, собранный, серьезный, отдал требуемое, крепко пожал руку и уехал без лишних слов, слез и сентиментальных глупостей. Костан не сомневался, он выполнит просьбу – даже если не задействует «Эйч-Си», не будет слишком глубоко рыть в этом деле.

Оставалось едва ли не самое неприятное: объясниться с Джулией по поводу дальнейшего плана. «Пациентам» перед уколом приходилось раздеваться, так что пронести электромагнитную бомбу в зал можно только внутри тела. Но она была слишком велика, чтобы проглотить…

Когда Костан поднялся в квартиру, Джулия уже не спала.

Она сидела в углу, сгорбившись и завернувшись в одеяло, слушала и позволяла себя убедить.

– В прошлом солдатам приходилось хуже, – говорил Костан. – У них не было хороших лекарств. Но я читал, что, получив в брюхо снаряд, некоторые парни собирали с земли кишки, заталкивали их назад и шли в медчасть, иногда по пять километров… А у меня есть ты, твои золотые руки и твоя аптечка. И пройти мне надо всего ничего. Немного лишней боли и крови – небольшая цена.

– Это ведь не твоя война, – глухо сказала Джулия. – Ты всегда говорил, что у человека есть выбор, использовать или не использовать «Эйч-Си».

– А сейчас, отделавшись от «Эйч-Си», я понял, что есть лишь иллюзия выбора. – Он бережно взял ее руки в свои. Ладони у нее были ледяные. – Потому что, совершая его, мы тотчас забываем, что отдали. Не помним, сколько часов и дней, сколько хорошего стерли вместе с болью из своей жизни… Теряем возможность учиться и становиться лучше – теряем сами, забираем у других… Ты и твои друзья правы в том, что эту штуку, – он постучал по пластине, – нужно ограничить или убрать. Это не моя война, но я помогаю вам по доброй воле. Буду держаться мужественно и пристыженно, как положено неудавшемуся самоубийце, – никто и не заинтересуется повязкой.

– Неужели ты совсем не боишься? – Джулия подняла на него покрасневшие глаза.

– Я очень боюсь, – Костан криво усмехнулся. – Но я уже приговорен к смерти, а эта битва делает ее ненапрасной, это тот стержень, ухватившись за который я могу смотреть на часы и сохранять самообладание… Не трусь и ты! Все будет хорошо.

– Нет, Костан… – Джулия встала и медленно, словно преодолевая невидимую преграду, побрела к столу. Одеяло упало с ее плеч, обнажая тело. – Уже не будет. Тебя больше не будет, нигде… Какое уж тут хорошо!

Мысленно он не мог с ней не