Балкания - Александр Ермак
– Моя мама – итальянка. А ваша?
– Мои родители – местные…
– Муж?
– Даже не знаю.
– Как это?
– Я пока не замужем.
Он проводил ее до дома, на месте которого теперь стояла поликлиника. Они увиделись на следующий день и на следующий. Сидели в кафе и на лавочках прямо в сквере. Говорили о книгах, фильмах и демократии. Стефан впервые встретил такую умную молодую девушку. Удивлялся он и тому, какое хорошее образование она получила в местном университете, и тому, что о некоторых вещах знала лучше него, и тому, что в каких-то вопросах она была мудрее. И теплота из ее глаз никуда не исчезала. А еще в них по-прежнему сквозили озорные искры:
– Хотите самую вкусную грушу в Трене?
Она привела его на одну из улиц, где они нырнули прямо под кусты сирени и вышли на тропинку, разделяющую два соседних участка. Сделав еще несколько шагов, подошли к развесистой груше. Она сорвала несколько штук, протянула ему:
– Самые душистые и сладкие груши в Трене. Какой-то неизвестный сорт, растет только на этом участке.
Стефан посмотрел по сторонам:
– Хозяева не будут ругаться?
– Нет, и слева, и справа живут мои дальние родственники. Могу заходить сюда в любое время.
Во время предыдущих командировок в разные города Стефан лишь мельком осматривал местные достопримечательности. Но в этот раз ему хотелось узнать о новом месте работы как можно больше. Он пытался, учился говорить на балканском и даже делал комплименты:
– Ти си веома лепа![2]
Она с удовольствием поправляла его, подсказывала новые слова:
– Булка. Гадже. Мамурлук.[3]
Захваченная его неподдельным интересом, стремилась рассказать, показать все больше и больше. Как-то они зашли в небольшую художественную галерею. В основном на стенах висели картины с изображением местных пейзажей, натюрморты с фруктами, портреты балканцев и балканок – в современной и старинной традиционной одежде. Такой и была та Балкания – светлой, простой, добродушной, в желтых, зеленых и красных тонах…
– А эта очень похожа на меня! Правда? – остановилась она возле одной из картин.
Встала рядом. Действительно, девушка на полотне была почти копией: стройная, с длинными темными волосами, карими глазами. Умный, пронзительный взгляд.
– Не с вас рисовали?
– Пятьдесят лет назад?
Они гуляли по городу, рассматривали руины крепостных стен, чудом сохранившиеся древние здания. Она рассказывала Стефану о том, как жили сотни лет назад в Трене ее предки:
– Сначала сюда пришли римляне. Как и во всех местах, где есть теплая минеральная вода, построили термы – бани. Они у нас в ущелье Враньских скал за городом, туда надо специально ехать.
– Почему нет!
– Очень интересные также древние города, нынешние районные центры – Черник и Руянци!
– И снова почему нет!
– Может быть. А это, – она подвела его к церкви, той самой, где нынче обитал розовохохлый Ариэл, – тоже очень старое здание. Когда город захватили турки, один из них залез на купол, чтобы сбросить крест и установить полумесяц. Но не удержался, упал на землю и разбился насмерть. Турки испугались и оставили церковь в покое. А вон в том сером квадратном здании заседала социалистическая администрация города. – Подняла голову вверх: – А как красиво в Балканских горах!
– Не может быть!
Глаза ее обиженно блеснули:
– Очень даже может быть!
– Докажите! Нет, лучше покажите!..
В первый же свободный день они отправились к горе на его служебной машине. Бросив автомобиль у подножия, поднялись по тропинке. Потом сошли с нее и зашагали по склону. И он бы прошел мимо этой выемки, если бы она не указала:
– Вот, надо смотреть отсюда! Нашла случайно. Здесь мало ягод, и сюда обычно никто не ходит, а я зашла, хотела с высоты посмотреть на город…
Они уселись на травяном ложе. Сначала молча любовались видом. А еще – переглядывались и улыбались.
– Нравится?
– Очень!
Стефан обнял ее и поцеловал.
А потом прилетела бабочка. Рыжая бабочка села на ее обнаженное плечо. Немного посидев, перебралась на протянутый тоненький пальчик. С него – на обнаженное плечо Стефана.
Он тоже подставил свой палец, и бабочка послушно перебралась к нему на руку и снова вернулась на ее плечо.
– Тебе она идет больше.
Стефан притянул ее к себе, поцеловал, а бабочка вспорхнула и полетела куда-то дальше, как будто сделала свое дело.
Никем не видимые, они лежали под солнцем, не спеша одеваться. Легкий, чуть прохладный ветерок гладил их разгоряченные тела. Отдышавшись, они снова обнялись, слились друг с другом, с горой, с солнцем, с ветром, с Балканией, со всем миром.
– Я, кажется, проголодался!
Она улыбнулась:
– Я тоже.
Он достал из своей сумки бутылку вина. Она из своей – хлеб и сыр.
– У тебя есть нож?
– Нет!
– И у меня нет!
– А чаши?
– И стаканов нет!..
Смеясь, они пили вино из горлышка, ломали хлеб и сыр руками. Вкладывали друг другу в рот кусочки и крошки. И снова любили друг друга.
– Кажется, что мы одни во всем мире!
– Как первые люди на земле!..
И Стефан по памяти читал Петрарку:
«Вздыхаю, словно шелестит листвой
Печальный ветер, слезы льются градом,
Когда смотрю на вас печальным взглядом,
Из-за которой в мире я чужой.
Улыбки вашей видя свет благой,
Я не тоскую по иным усладам,
И жизнь уже не кажется мне адом,
Когда любуюсь вашей красотой.
Но стынет кровь, как только вы уйдете,
Когда, покинут вашими лучами,
Улыбки роковой не вижу я.
И, грудь открыв любовными ключами,
Душа освобождается от плети,
Чтоб следовать за вами, жизнь моя…»[4]
Солнце склонялось все ниже и ниже, собиралось нырнуть за горы.
– Пора!
– Пора…
– Не хочется отсюда уходить!
– И мне.
Они возвращались сюда еще несколько раз днем и один раз – вечером. Взяли одеяла и, укутавшись в них, всю ночь любовались нависшим прямо над ними огромным звездным небом.
– Это Южный Крест!
– Ну какой же это Южный Крест?! Он только из Южного полушария и виден!
– Значит, это Северный Крест!..
– Это Полярная звезда!
– А это Млечный Путь!..
– Пойдем прогуляемся!
– Конечно!..
– Мария, я люблю тебя!
– И я люблю тебя!
– Мне скоро уезжать…
– Я знаю.
– Поедем со мной. Ты выйдешь за меня?
– Не знаю.
– Почему?
– Все очень сложно. Ты живешь там, за горами, а я, мои родители, брат, работа – все здесь.
Вставало солнце.
– Так ты выйдешь за меня?
– Я бы хотела, но родители, работа.
– Хорошо, давай сначала уедем ненадолго? Я покажу тебе
