Балкания - Александр Ермак
– Чуть не попал под раздачу!
Зашагал дальше по улице. Людей вокруг становилось все больше. Субботний вечер, отметил про себя Стефан. Прогуливающиеся радостно здоровались, скрывались в переулках, выходили обратно, почти не глядя на знаки. Очевидно, хорошо были знакомы с местными достопримечательностями и прекрасно представляли, где что их ждет.
Стефан посмотрел на очередной знак: «Взрослый мужчина и маленькая девочка». Нахмурился и быстро прошел мимо.
На следующем доме возле распахнутой входной двери увидел очередной знак, изображавший тарелку с торчащей из нее человеческой рукой. Вспомнил слова Марка, рассказывавшего о проведенной за двадцать лет работе: «Они приняли наши новые демократические ценности относительно общества, семьи, культуры, образования…» Когда же Стефан представил, чем занимаются за этой приглашающей к ужину дверью, его чуть не стошнило.
Прибавил шагу, продолжая разглядывать знаки на домах. Их было много: «Коза стоит задом и, обернув голову, смотрит веселыми глазами», «Два человека лежат друг на друге в гробу», «Двое мужчин и одна женщина», «Один мужчина и две женщины», «Две пары мужчин и женщин», «Каблук, чулок, локон», «Замочная скважина, внутри которой две обнимающиеся фигурки», «Горбун», «Черный человек и белый», «Мужчина с членом и грудью».
Фонари на улице и реклама на магазинах засияли еще ярче. Усилился специфический запах. Зазвучала какая-то странноватая музыка: и не балканская, и не европейская. Как будто арабская или даже африканская – протяжная, ритмичная. Стефану захотелось сесть где-нибудь в сторонке. Передохнуть – он жадно втянул в себя запах улицы – и, может быть, пыхнуть самокруткой.
Вспомнив про предложение знакомого продавца, завертел головой. Мельком увидел Бояна и за ним всю ту же приметную бейсболку. Тут же внимание Стефана привлек другой человек. Доктор Фаустас, то ли заметив, то ли не заметив своего «пациента», быстро нырнул в переулок под знаком бича.
И Боян, и приметная бейсболка тем временем пропали из поля зрения. Но мелькнула еще одна знакомая фигура. Марк? Стефан не был уверен: человек слишком быстро скрылся за поворотом в одном из переулков. То ли «Мужчина с членом и грудью», то ли «Два человека лежат друг на друге в гробу».
Так и не обнаружив в толпе знакомого продавца из супермаркета, Стефан вошел в двери первого попавшегося ресторана. Ему не дали войти в зал. Улыбчивый и здоровенный, как горилла, голый метрдотель указал:
– Вход через гардероб!
Стефан не сразу понял: какой гардероб летом и почему метрдотель голый. Потом заглянул в зал и наконец сообразил. За всеми столиками сидели абсолютно голые люди: старики, взрослые, подростки мужского и женского пола. Между ними сновали такие же голые официанты и официантки.
Буркнул:
– Я, кажется, ошибся дверью.
Снова вернулся на улицу. Чуть не наступил на сидящего у стены голого художника. За его спиной – десяток картин с изображением обнаженных тел. Художник призывно помахал кисточкой:
– Хотите, и вас нарисую во весь натурализм? Недорого! А если чуть добавите, увеличу на картине член на двадцать пять или даже на пятьдесят процентов. А еще набросите – станет в два раза больше!
– Спасибо, меня мой размер вполне устраивает!..
Отошел от голого художника и плюхнулся в кресло за столиком очень вовремя обнаружившегося на его пути кафе под открытым небом. К нему тут же подскочил вполне одетый и очень веселый официант:
– Чего вам угодно? Абсент? Настойку из мухоморов? Бутират? Веселящий газ? Косячок?..
– Пожалуй, просто ракии… Две!
– Угостите? – тронула его за руку одинокая девушка из-за соседнего столика.
Стефан прищурился, рассматривая ее. Странные волосы – как с чужой головы. Выпирающий кадык. Широкие плечи.
– Милица, – представилась она несколько басовитым голосом.
Он стряхнул со своей руки короткие толстые пальцы с лакированными ногтями:
– Извините, но на сегодня я уже ангажирован.
– Жаль.
Стефан влил в себя одну за другой обе стопки ракии и, быстро рассчитавшись, поспешил к выходу с улицы Новой Демократии. Сначала на его лице застыла растерянность, потом ее сменило недоумение, и, только уже подходя к дому, Стефан тряхнул головой, вздохнул и усмехнулся. Он наконец понял.
«ПРАВИЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ»
Вернувшись в квартиру, Стефан, совершенно забыв про только что выпитую ракию, налил себе полный бокал виски. В задумчивости делая глоток за глотком, улегся на постель. Так он и заснул, выронив из руки опустевший бокал.
Наконец он добрел до того самого места на склоне горы. Увидел, что на этот раз оно не пустует. Радостно бросился вперед, но тут же увидел мужскую фигуру. На траве лежал Марк в черных кожаных штанах и такой же шнурованной жилетке. Он прицелился пальцем в Стефана и «нажал на курок» – раз, два, три:
– Халтура! Халтура! Халтура!
И тут же из-за спины Стефана эхом грянул многоголосый хор:
– Халтура! Халтура! Халтура!
Стефан обернулся и увидел, как на гору за ним поднимаются люди с улицы Новой Демократии и прочие знакомые по Трену. Тоненьким, писклявым голоском выводила министресса в френче и колготках в сеточку:
– Халтура! Халтура! Халтура!
Голосили сам президент и его постоянные четыре четверти:
– Халтура! Халтура! Халтура!
Дирижировал кочергой и басил доктор Фаустас в белом халате с поникшими ангельскими крылышками:
– Халтура! Халтура! Халтура!
Стефан рванул было в сторону, но его немедленно обступила толпа, занявшая весь склон. Ему пели, кричали, шептали в ухо:
– Халтура! Халтура! Халтура!
Потом толпа расступилась, пропуская Марка:
– Пастырь! Дорогу нашему пастырю!
Марк подошел вплотную к Стефану и ткнул его в живот зажатой в руке рукояткой бича:
– Так много ли ты знаешь обо мне?
– Я?.. Ничего!
– Врешь, Стефано! Врешь!
Марк обратился к толпе:
– Он не только халтурит, он еще и врет!
Окружающие люди как по команде завопили:
– Сторнировать его! Сторнировать его! Сторнировать!
Марк снова повернулся к Стефану и развел руками:
– Vox populi – vox Dei![5] Стефан покачал головою:
– Не понимаю!
Марк рявкнул:
– Раздевайся, ничтожество! Сторнация тебе пойдет на пользу!
К Стефану потянулись десятки рук, повалили на траву и, как он ни сопротивлялся, с него сорвали одежду. Потащили к огромному валуну, к которому и приковали цепями, продолжая скандировать:
– Сторнировать его! Сторнировать его! Сторнировать!
Две женщины – молодая и старая – пытались пробиться к нему сквозь толпу. Но их отталкивали, не пускали. Марк повторил:
– Так много ли ты знаешь обо мне?
– Я?.. Ничего!
Внезапно зазвучал голос Эндрю Роллинза:
– Молчи!
И Любшина:
– Молчи!
– Сторнировать его! Сторнировать его! Сторнировать!
– Что ж… – Марк взмахнул рукой, в которой была зажата рукоятка бича.
– Не говори ему, сынок!
