Солнечный свет - Алена Ивлева

– Решено! – Нина первая выбежала на улицу и начала нам махать, чтобы мы поторапливались.

Я посмотрела на Софу. Хитрый взгляд, как у лисы. Ей нравилась игра, своеобразная власть, ведь только мы втроем знаем секрет. Для нее тайны – это подарок, для меня – ноша. Однако страх за Тимофея тянул вниз даже ее.

Нина спланировала игру уже давно – это я поняла, как только мы пришли на «опушку». Траву скосили и убрали, в тени дерева поставили стол и кресла. Полянка превратилась в настоящее небольшое поле, окруженное деревьями. Когда это успели сделать? Вчера, пока я была в домике на берегу?

На самом деле, Нина не давала выбора. Когда она что-то предлагала, варианта отказаться в большинстве случаев не было. Под «предложением» подразумевался четкий план, в котором у каждого была прописана роль. Отказ невозможен. Даже если бы мы пытались настоять на том, что план не сработает, а идея с игрой настолько же бестолкова, как подбрасывание монетки, ничего бы не изменилось. Можно только смириться.

Опушка, однако, была прекрасна. Подобные места в лесах всегда меня удивляли. Идет непроходимая темная чаща, полная загадок и непонятных звуков, в ней сыро и холодно, и вдруг, откуда ни возьмись, выпрыгивает оно – покрытое травой и цветами крохотное пятно, освещенное и согретое солнцем. Прямо как в человеке. Встречаешь и думаешь, какая она загадочная и жестокая, пробираешься сквозь чащу пороков, и выходишь на свет. Видишь – кругом бабочки и пчелы, ползают беззащитные насекомые и растут одуванчики. Страшная чаща оказывается не такой уж и бесконечной. А дальше выбор уже за тобой – остаться на поляне или пробираться дальше сквозь чащобы? Конечно, могут и выгнать – например, появится медведь.

Судья сел в теньке, взял в руки стакан с холодным чаем и приготовился наблюдать. Настоящий цезарь на гладиаторских боях.

– Раз я все предложила, тогда буду вести первая. – Непонятно откуда в ее руках взялся колокольчик. – Все же знают правила? Вы завязываете глаза, я надеваю колокольчик и пытаюсь добраться до цели так, чтобы меня никто не поймал. Цель – вот тот пенек.

– Разве такие правила? Я думала, ты завяжешь глаза и будешь нас ловить. – Не помню, чтобы играла в жмурки в детстве, но что-то она путает.

– Ох, милая, – Нина всплеснула руками, – какая разница? Вариантов миллион, мне показалось, что этот самый интересный. Никто не возражает?

Все замотали головами, словно овцы на пастбище. Нина была возбуждена, конечная цель – из этих овец выбрать паршивую. Хотя некая настоящая, но темная радость светилась в ней. Пока судья наслаждался одиночеством, она забрала у него мантию и молоток и готовилась вынести приговор.

Подоспела Маргарита с целой коробкой разноцветных повязок на глаза. Розовые, желтые, красные и синие лоскутки – иллюзия выбора. Некое замещение. Да, я знаю, вы не хотите этим заниматься, и мне плевать, но, чтобы вы не расстраивались, можете взять конфету из моих рук. Смотрите, сколько.

– Как думаешь, кто это сделал?

Мы с Софой отошли в сторону, для честной игры нужно занять всю полянку.

– С Тимофеем? Не знаю.

Может, если бы я была умнее, простроила логическую цепочку, как настоящий детектив, помогла бы раскрыть это преступление. Но логика у меня хромает.

– Знаешь, Нина права. Кто бы это ни сделал, он должен заплатить, – сказала она.

– И как? Вряд ли тут поможет закон, а идея самостоятельного линчевания не самая удачная.

Софа закачала головой:

– Вот такой мой первый день каникул! Не успела порог переступить, как меня поставили в упряжку. Иногда хочется проводить время как нормальные люди. Поиграть в жмурки просто так. Или сходить в лес за грибами, а не травами для отваров. – Она сложила руки на груди и отвернулась, подставив лицо ветру. – Раньше было так радостно сюда ехать, но постепенно желание пропадает. Не поверишь, но чемоданы я собрала за час до отъезда из квартиры. Откладывала до последнего. Как будто каждый раз, как я переступаю порог, укорачивают поводок, чтобы точно не сбежала.

Мне сделалось неловко от ее комментария.

– Никогда не ощущала подобного.

– Конечно, ты же живешь здесь весь год, поэтому тебе и сравнить не с чем.

В ее словах чувствовалось пренебрежение, и лишь достигнув моего разума, они, будто колющий ток, моментально распространились по всему телу.

– И что это значит?

– Твой поводок сокращают постепенно, чтобы не заметила.

Больше не хотелось разговаривать.

Когда она только приехала, мы присматривались друг к другу, пытаясь оценить различия и сходства. Постепенно обнаружили, что мы слушаем одну и ту же музыку, любим похожие фильмы, разделяем многие, но не все взгляды на жизнь, и начало было положено. Сблизил нас и процесс обучения. Мы читали, слушали, учили вместе.

Впервые рука об руку столкнулись с убийством животных, варением отваров и прочтением заклинаний. Однако нас связывало лишь три летних месяца, наполненных работой. Каждый сентябрь она возвращалась в университет, но обещала вернуться. Мы созванивались, болтали ни о чем, но жизни наши крайне отличались. Моя была наполнена заботами хранительницы, а ее – обычными делами, не считая ритуалов на новолуние, обеспечивающее защиту и благополучие. К декабрю темы для разговоров иссякали, но, сдав сессию, она приезжала на Новый год, и мы запасались материалом на следующие шесть месяцев. Иногда в голову приходила мысль, что мы бы не подружились, если бы не обстоятельства. Несмотря на это, я любила ее за поддержку и искренний интерес к моей монотонной жизни. Рутина была чужда ее своенравной и свободолюбивой душе. Перемены – вот что привлекает таких людей. Смена обстановки, новые знакомства, ночевки в странных местах. Она совершенно не понимала мой выбор, но никогда его не осуждала и даже не пыталась переубедить.

На нас не обращали внимания. Лариса и Марта выбирали повязки. Филипп, Тимофей и Владимир курили в стороне, еще дальше, чем мы. Видимо, морально готовились к приятному времяпрепровождению. Петр опять что-то вещал Иосифу. Надо было ему не доктором становиться, а актером. Видно же, хочет внимания и признания публики. Нина беседовала с Альбертом. Тут взгляд остановился. Они были далеко, на противоположном конце поля, лиц почти не видно, но что-то не так. Нина вся сжалась, натянутая улыбка, глаз не разглядеть. Обычно ее позы более свободны, руки уперты в бока, подбородок задран. А сейчас руки скрещены на груди, стоит по струнке, голова опущена. Судья тоже другой: лицо серьезное, немного рассерженное. Тут он резко перевел взгляд на меня, и пришлось отвернуться.

– Ладно! – Нина стала опять собой. – Завязываем глаза.

Мы подошли