Графиня снова выходит замуж - Нина Матвеева

Виктория не видела лица Ривенхола в этот момент, но, кажется, могла угадать реакцию. Однако герцог ничего не стал говорить, и все присутствующие молча обратились к завтраку.

К чести местной прислуги, стол был накрыт безупречно. К угощениям явно подошли со всей обстоятельностью: яйца трёх видов, копчёная сельдь, ветчина, нарезанная тонкими ломтиками, холодный ростбиф и целый ряд румяных тостов. А очаровательными чашками с овсянкой, посыпанной цукатами, Виктория и вовсе невольно залюбовалась. На отдельном столике расположились креманки с джемом, свежеиспеченные булочки, а также чайнички с чаем, кофе и горячим шоколадом. Кухонные работники Ривенхол-парка явно не просто так получали своё жалование.

— Я очень советую вам попробовать овсяный отвар со шпинатом, — неожиданно заговорила вдовствующая герцогиня, когда Виктория потянулась к блюду с поджаренными яйцами. — С него полезно начинать любую трапезу.

Она сидела напротив с такой прямой спиной, что даже Виктория невольно позавидовала её осанке. Тарелка её была пуста, но в чашке плескалось что-то зеленоватое и густое. И совершенно не аппетитное.

— Благодарю за рекомендацию, ваша светлость.

— Разумеется, отказываться от привычной еды не следует, поэтому вы должны непременно сказать миссис Финч, если вам чего-то недостаёт. Вы ведь уже успели познакомиться с экономкой? — спросила вдовствующая герцогиня, и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Мы хотим, чтобы вы чувствовали себя здесь как дома. Что вы обычно предпочитаете на завтрак?

Виктория, которая всё же успела положить на тарелку немного поджаренных яиц и ломтик ветчины, вежливо улыбнулась:

— Здесь есть решительно всё, что можно пожелать и даже больше. Я привыкла к более скромным завтракам — тост, яйцо, возможно, немного фруктов или джем…

— Но это очень тяжёлая пища, — неожиданно неодобрительно заключила вдовствующая герцогиня, — так можно легко испортить здоровье. И не только его. Я бы рекомендовала вам взять в привычку раз в день перед ужином съедать вымоченную в уксусе картофелину. Это будет весьма кстати, учитывая вашу склонность…

Женщина осеклась на половине фразы, а Виктория просто не поверила своим ушам.

Склонность к чему? К полноте?

— Простите? — переспросила Виктория, изо всех сил стараясь удержать улыбку на лице. — Картофелину?

— Картофель в уксусе, — повторила женщина, дёрнув уголками губ. — Вы не слышали о его пользе? Он помогает сохранить стройность. Вы, конечно, полны достоинств, но небольшая... предусмотрительность никому не повредит…

Звон ножа о фарфор прервал вдовствующую герцогиню на полуслове. Сидящий рядом с Викторией герцог положил приборы на тарелку и схватил белоснежную салфетку.

— Мама, — произнёс он ровным, почти светским тоном, — когда вы планируете отбыть в Бат?

Виктория скосила взгляд и увидела, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих край салфетки. Лицо герцога Ривенхола при этом оставалось спокойным, но в спокойствии его было что-то обманчивое и пугающее, как в затишье перед грозой. Грэгори усиленно делал вид, что его заинтересовало стоящее в серебряной подставке яйцо всмятку.

— Я… я пока ещё не думала, — пролепетала в ответ вдовствующая герцогиня. — Пока Грэгори здесь, я хотела присмотреть за ним…

— Кто сказал, что я нуждаюсь в присмотре? — вскинулся тот.

— Полагаю, — с нажимом продолжил Ривенхол, проигнорировав реплику брата, — теперь в Ривенхол-парке достаточно людей, способных проследить за Грэгори. Вам нет нужды оставаться здесь, да и прописанное доктором лечение прерывать не стоит. Не откладывайте это. Дайте знать, если вам нужна помощь со сборами и дорогой.

Закончив свою отповедь, герцог сразу вернулся к еде, но Виктория не сумела последовать его примеру так же быстро. Затравленное выражение лица вдовствующей герцогини поцарапало её чувства не меньше, чем намёк на лишний вес и неуместные советы.

«Мать может говорить странное». Что ж, Виктория не понаслышке знала о том, какими сложными могут быть взаимоотношения детей и их родителей. И часто расстояние таким отношениям шло лишь на пользу, а потому она не собиралась оспаривать решение своего мужа. Но всё же узнать чуть больше о вдовствующей герцогине будет не лишним. Разумеется, если сам герцог захочет говорить о ней.

— С какого крыла вы хотели бы начать осмотр дома, сестра? — услышала Виктория нарочито весёлый голос Грэгори.

И если младший брат герцога позволит им с мужем остаться наедине.

41

Было примерно три часа дня, когда Виктория в сопровождении герцога Ривенхола и Грэгори добралась до главной галереи Ривенхол-парка. Она тянулась вдоль всего второго этажа восточного крыла и производила поистине неизгладимое впечатление. На стенах, обшитых резными деревянными панелями, висели бесчисленные портреты в золотых и бронзовых рамах. С полотен на Викторию смотрели предки герцога — суровые, величественные, облачённые в бархат и кружева разных эпох.

— Это наш прадед, — сказал Ривенхол, кивнув на огромный портрет грузного мужчины в парике. — Именно он собрал коллекцию доспехов, которые вы видели в замке. Он любил развлекать себя тем, что наряжал в эти доспехи слуг и устраивал шуточные турниры, а сам судил их.

— Лично я до сих пор не могу смириться с тем, что эта традиция оборвалась, — встрял Грэгори. — Я бы с превеликим удовольствием и сам поучаствовал в таком турнире!

Виктория в очередной раз переглянулась с герцогом. За сегодняшний день это уже стало их тайным ритуалом. Как только младший Рассел вставлял очередную категоричную ремарку, Виктория с Ривенхолом обменивались взглядами, будто проверяя, сходятся ли их мнения на этот счёт.

Они неспешно продвинулись дальше вдоль стены, и герцог снова заговорил:

— А вот тот джентльмен за столом — брат моей пробабки, он не Ривенхол вовсе, но был советником при короле и проектировал военные корабли. Кстати, где-то в библиотеке даже остались его мемуары…

— Я пытался читать их. Боже, какая это тоска, хуже лекций по философии!

— Наш дед Хьюберт Рассел и бабушка Арабелла, — подавив вздох, продолжил герцог.

— О, нет, я не вынесу этого! — воскликнул Грэгори. — Там дальше будет мой детский портрет, и я не желаю присутствовать при моменте, когда вы начнёте его рассматривать! Дорогая сестра, надеюсь, вы не сочтёте за грубость, если я покину вас прямо сейчас?

— Совсем нет, — улыбнулась Виктория.

Грэгори отвесил ей поклон, кивнул брату и, развернувшись на каблуках, энергичной походкой поспешил прочь. Звук его шагов разносился по коридору галереи глухим эхом.

— А это ваш отец? — спросила Виктория, дабы уход молодого человека не повис в слишком уж красноречивой тишине.

Она указала на портрет темноволосого мужчины средних лет. Полотно заинтересовало