Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: отец подруги - Рика Лав

Он шагнул вперед, преграждая нам путь по узкому коридору, отчего Кира опасно прищурилась. Его блондинка выглянула из купе.

— Денис, пойдем, не надо, — прошептала она.

— Заткнись, — бросил он, не оборачиваясь.

Я горько усмехнулась про себя. Ну, конечно. Все как всегда. Дело было не во мне и не в моем весе. Дело было в Денисе. Всегда в нем.

В его гнилой, жалкой душе, которой требовалось кого-то унижать, чтобы чувствовать себя мужчиной.

— Дай нам пройти, Денис, — ледяным тоном произнесла Кира, делая шаг вперед и пытаясь заслонить меня собой.

— О, и телохранитель здесь, — хмыкнул он, переводя взгляд на Киру. — Всегда рядом, да? Подружка-жилетка. Ты не старайся, она такая жирная, что ее бока по обе стороны от тебя видны, не прикроешь ее ты собой.

Подруга буквально зашипела сквозь зубы. Пора это прекращать.

Я собрала все остатки воли в кулак. Я не буду плакать. Не при нем.

— Мы просто пройдем мимо, — пробормотала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Мы сделали шаг, чтобы обойти его, но Денис снова преградил путь, уперев руку в стену.

— Или ты уже нашла себе какого-то несчастного? — его голос стал ниже, ядовитее. — Надеюсь, он любит, когда в постели бревно лежит. Или его возбуждает, что ты не можешь иметь детей?

Я отшатнулась, словно от пощечины. Кира ахнула.

Этот удар был ниже пояса. Он использовал мой самый сокровенный страх, тот, что я доверила ему в моменты близости, и превратил его в оружие.

Калеб

Пожал руку начальнику станции, забрал последние документы и стремительным, чеканным шагом поднялся в вагон. Дела были улажены, и я спешил к ней.

К моей Анике. Я предвкушал, как увижу ее улыбку, как снова обниму ее, вдохну ее запах.

Поразительное ощущение, будто лет на десять помолодел! С ней все обретало насыщенность, вся моя привычная рутина.

После того, как Аника раскрепостилась, перестала быть такой забитой, она стала излучать внутренний «свет», заставляя все вокруг быть на диапазон ярче.

Но в купе Киры, куда она сказала, что направится, ее не оказалось. Странно. Легкое беспокойство зародилось в груди. Наверное, она в своей каюте.

Я ускорил шаг, направляясь в служебный вагон. И, войдя, услышал это… Этот мерзкий незнакомый голос.

— … Надеюсь, он любит, когда в постели бревно лежит. Или его возбуждает, что ты не можешь иметь детей?.

Сначала пришло непонимание. О чем говорит этот ущербный и какого черта он навис над моей девочкой?

Потом — ярость. Слепая, оглушающая, черная ярость, какой я не испытывал уже много лет. Я смотрел на них.

Какого-то щегла в мятом костюме, распираемого от собственной значимости. Мою дочь Киру, сжавшую кулаки и готовую броситься в бой, как тигрица.

И ее. Анику.

Она стояла, отшатнувшись к стене, и на ее лице было…

Черт, у меня нет такого словарного запаса, мужчины скудны на эмоции, но… это была даже не боль. Было что-то хуже.

Пустота.

Словно из нее вынули душу, оставив лишь оболочку. Тот свет, который горел в ней все утро, который я сам в ней зажег за эти дни, — он погас.

Этот урод украл у нее свет.

Я шагнул вперед, мое тело двигалось на автомате быстрее, чем мозг успевал отдавать команды. Встал между ними, слегка загораживая девушек своей спиной.

— Какие-то проблемы? — мой голос прозвучал спокойно, хотя внутри меня все клокотало.

Этот тип дернулся и недовольно посмотрел на меня.

— А ты кто еще такой?

Я окинул его быстрым, оценивающим взглядом. Дешевый костюм, дорогой фирмы, но, скорее всего, поддельные часы. Бегающие глазки.

Урод. Жалкий, ничтожный урод, который самоутверждается за счет унижения слабых.

И ему не повезло, что на прицел он выбрал мою дочь и любимую женщину.

— Начальник этого поезда, — в моем голосе прозвучала сталь.

Денис собрался что-то сказать, тыча пальцем в сторону побледневшей Аники.

— Тогда уберие отсюда эту… это…

Мразь.

Я не дал ему договорить.

Моя рука молниеносно перехватила его палец и кисть, затем я слегка повернул ее, используя простейший болевой прием. Он взвизгнул и присел от боли.

— А еще, — прорычал я, наклоняясь к его искаженному лицу, — я мужчина Аники. Поэтому я настоятельно советую тебе выбирать выражения, когда ты говоришь о ней.

Я отпустил урода. Он отскочил, прижимая к себе ноющую руку, а лицо его перекосилось от страха и злобы.

Он посмотрел на Анику, которая сжалась за спиной разъяренной Киры, и визгливо рассмеялся.

— Мужчина⁈ ЭТОЙ⁈ — он снова ткнул в нее пальцем. — Да не смеши меня! С этим салом только конченый идиот будет трахаться! Что ты жмешься за своей подружкой, корова? Я тебе уже сказал, тупая дура, ты настолько огромная, что тебя не скроет даже рота солдат!

— Ах ты, мразь! — зарычала Кира, но я остановил ее взмахом руки.

Он труп.

Был бы вне стен этого поезда. Жаль, что избить нельзя, выговор получу и Кире достанется.

Поэтому я шагнул к мудаку, схватил его за грудки и приподнял так, что его ноги едва касались пола. Глаза напротив меня расширились от ужаса.

— Еще одно слово, — прошипел я ему в лицо, — и ты покинешь этот поезд на ближайшем полустанке за нарушение общественного порядка. А из обезьянника выйдешь очень нескоро. Поверь, полномочия и связи у меня для этого есть. Тебе все ясно⁈

Я встряхнул его, как тряпичную куклу. Он испуганно закивал и я с отвращением разжал руки, и он мешком свалился на пол.

Не говоря ни слова, он подскочил и скрылся в своем купе, прячась за стеной.

Медленно выдохнул, пытаясь усмирить бушующую во мне ярость, а потом обернулся.

И замер.

Аника стояла, прислонившись к стене. Она смотрела в одну точку невидящим, потухшим взглядом. Ее лицо было серым, как пепел. Она была сломлена.

— Папа, он… — начала Кира, но я перебил дочь, не отрывая взгляда от моей Аники.

— Потом.

Я подошел к любимой, но она даже не пошевелилась, не обратила на меня внимания. Тогда я осторожно коснулся ладонью ее влажной от безвучных слез щеки. Аника вздрогнула и медленно подняла на меня глаза. В них была такая бездна боли, что у меня защемило сердце.

Больше я ничего не сказал ни ей, ни моей дочери. Я просто подхватил Анику на руки, как делал этим утром, когда она была сонной и счастливой. Сейчас она была безвольной, как сломанная птица.

Понес ее