Снегурочка. В розыске - Анна Александровна Герц

— София Александровна! — прямо у двери ко мне подошла Алиса медсестра. — Там молодая женщина к Рождественскому рвется! Я сказала что вы выйдете!

У меня засосало под ложечкой. Молодая женщина….Конечно этого и следовало ожидать, он же не будет жить монахом. Наверное, у него жена, дети, семья… Как я могла об этом не подумать. Он всегда был красивым интересным парнем. Видным. Как говорится косая сажень в плечах. Женщины окружали Рождественского, а я ревновала, я всегда дико ревновала, жить без него не могла и мне казалось все. Сердце без него остановится.

Я быстро спустилась вниз и замерла. У стеклянных дверей стояла красивая молодая женщина. Она работала в органах вместе с Рождественским и любила его, очень давно. Они учились вместе. Вроде до меня долетали слухи что она ушла в ПДН. Я помню, как она всегда на него смотрела, как менялся ее взгляд, а красивые глаза сияли. Сияли когда она смотрела на него.

— Здравствуйте!

Она тут же пристально посмотрела на меня. Глаза красивые карие с золотыми крапинками на почти черной радужке. Красивая. А любила его как…

— Я вас знаю! Не думала что жизнь столкнет! Ну конечно, как он мог вас не защитить! Думала только все начинает налаживаться, и на тебе!

— Прекрасно, я вас тоже, не совсем понимаю о чем вы! Если вы по вопросам самочувствия майора Рождественского, с реанимации его перевели в палату интенсивной терапии! К нему пока нельзя!

— А телефон?

— Телефон в палате интенсивной терапии нельзя! Вы можете все узнавать через приемный покой! В палату пускают только родственников, вы жена же да?

Спрашиваю, а сама не знаю зачем я спросила. Вижу ненависть в ее глазах, но тут же берет себя в руки.

— Мы не успели оформить наши отношения, но в процессе!

Я киваю делая вид что мне все равно, а сердце так бешено стучит. Майор Рождественский, как же я по вам соскучилась.

Когда я захожу в его палату мои руки бешено дрожат. Рождественский уже в себе. Полулежит на кровати и смотрит в потолок, увидев меня присаживается. Морщится от боли, а у меня сжимается все внутри.

— Здравствуй Снегурочка!

— Здравствуйте товарищ майор!

Наши взгляды встречаются, а у меня бешено колотится сердце. Кажется я вновь переношусь на те двенадцать лет назад, там где я была так счастлива, там где я была с ним…

* * *

— Как у тебя дела, Снегурочка? Как твоя жизнь? Муж, дочь!

— Все хорошо! А у тебя?

Леон смотрел мне в глаза. Глаз по-прежнему оставался таким же. Не двигался, осколочное ранение дало о себе знать, но несмотря на это глаза у него оставались красивыми. Серо зеленые. Особенные. Таких я никогда и ни у кого не встречала. Только у него.

— Зачем наручники сняли с Сыча?

— Гильзу от пули достать надо было!

Леон усмехнулся.

— Узнаю лучшего врача, ты в маму! Как она кстати?

Я вздохнула. Мама действительно была лучшим врачом, ее все любили и уважали в нашем поселке, вот только большой город сгубил ее, принеся ей эту страшную болезнь.

— Болеет, опять в больнице!

Глаза Леона зажигаются.

— Он так и не вылечил твою маму?

— Вылечить рак невозможно, его можно остановить если вовремя все это сделать! Ренат и его отец очень помогли нам, ты прекрасно знаешь, что у меня не было таких денег!

— Знаю, поэтому не осуждаю тебя!

Опускаю глаза. Не осуждаю тебя… Я по глазам его видела что он ни то что не осуждает, он меня презирает. Да я и сама себя презирала в чем-то. Я жила без любви не зная что это за чувство много лет, точнее я себя обманывала, я знала, еще как знала что такое любовь. Ведь с Рождественским я была с четырнадцати лет. В четырнадцать лет первый раз увидев его глаза поняла, что мы будем вместе всегда. Не суждено. Наши мечты не сбылись.

— Твоя гражданская жена приходила из ПДН! Волнуется за тебя!

Леон вздохнул.

— Марта мне не жена, просто много лет любит меня, все надеется на что-то!

— А ты что?

Леон лег на подушку и неожиданно протянув мне руку сжал мою. От этого прикосновения дрожь по телу прошла такая, что мгновенно перехватило дыхание. Я даже себе признаться боялась сколько лет я мечтала об этом, что бы он просто коснулся меня ни говоря о большем.

— Я ничего, у меня работа и ты прекрасно знаешь это!

Я молчала, а он продолжал сжимать мою руку, так хотелось чтобы это не кончалось, но я знала, знала что мне пора идти.

— Ты еще красивее стала Снегурочка!

Я чувствовала, как крепче он сжимает мою руку. Как же я по нему скучала. До жути….

— Я прошу прощения что помешала, София Александровна, там привезли с панкреатитом тяжелого!

В палату зашла Алиса, а я кивнув вырвала руку от Рождественского.

— Спасибо что спас! Выздоравливай Леон!

Он улыбнулся.

— Береги себя Снегурочка!

— Такая красивая женщина и ведет у меня прием, я прямо не знаю… Обещаю если поставите меня на ноги пить брошу!

Я смотрела на молодого мужчину с отдуловатым лицом и некогда красивыми, но помутневшими глазами. Как можно в столь молодом возрасте докатится до такого панкреатита…

Я тяжело вздохнула.

— Валера у вас капельница и дайте мне слово что вы эти дни будете серьезно лечится! У вас серьезное заболевание и это не шутки!

Валера рассмеялся звонким совсем молодым смехом.

— Если вы станете моя жена почему нет!

Я непроизвольно улыбнулась. А у моего пациента с чувством юмора все в порядке.

— Я посмотрю, главное вы выздоравливайте Валерий!

Выйдя из палаты прижимая к себе мед карту направилась в ординаторскую и замерла. За столом с Любочкой сидела Камилла. Ощущение гадливости что наступила в грязную лужу не покидало ни на секунду.

— Здравствуйте!

Камилла скривилась.

— София Александровна вы от Копейкина? Это кошмар конечно, приличные люди должны такое отребье лечить!

Я положила мед карту на стол.

— Камилла Ахмедовна, а с чего это наши пациенты стали отребьем? Мы ни в частной клинике со звездами работаем, а в обычной городской больнице! Это такие же люди, как мы с вами!

— Да что вы? Серьезно? Вы ни алкоголик, я вроде тоже! Машина, квартира, дача! Работаем!

Я вздохнула. Да с такими понтами только в мировые клиники селебрити идти.

— Я начинала что утки