Чудов в Новый год - Кэти Свит

— Илона, я задал вопрос и хочу услышать на него ответ, — требую от жены. — Почему ты передумала и больше не хочешь иметь детей? Не хочешь сама рожать, не проблема. Найдем суррогатную маму.

— Никаких детей не будет! — заявляет категорично. — Ни от суррогатной матери, ни от меня!

— Почему? — пытаю ее взглядом.

— Потому что после аборта мне было слишком фигово. Понятно? — психуя, срывается на меня. — Я после него вообще на детей не могу смотреть. Особенно, на мелких. Фу, — кривится вся.

— Аборта? — я просто охреневаю. — Какого? Когда?

Она никогда не говорила, что была беременна. Не понимаю.

Может быть, от другого? Но тогда при чем здесь я.

С момента знакомства мы с ней не расставались, везде и всюду вместе. Поэтому заявление про аборт прозвучало словно гроза на чистом небе.

— Полгода назад, — заявляет со злостью, чем окончательно заставляет меня разочароваться в себе. — Когда я ездила в санаторий.

Так вот зачем она уезжала поправить здоровье… Знал бы я тогда…

— Этот ребенок был моим? — спрашиваю единственное, что меня сейчас волнует.

На самом деле ответ не важен. В любом случае, я уже все решил.

— Естественно, твоим! — вспыхивает, словно от пощечины.

И делает своим заявлением мне гораздо больнее, чем я мог представить. Не думал даже, что так хреново вычеркивать людей из своей жизни.

А придется, ибо это не жизнь.

— Чудов, ты реально не понимаешь? — произносит надменным тоном, подаваясь вперед. — Нам не нужны дети, — пытается в очередной раз убедить меня.

— Ты права, — соглашаюсь. — Нам, — особенно выделяю это слово. — Не нужны.

— Ну вот видишь, — заметно расслабляется. — Давай уже выпьем вина, — предлагает, поднимая бокал.

— А давай! — соглашаюсь. — Давай выпьем за наше с тобой расставание, — чекаюсь с бокалом Илоны. Свой выпиваю одним махом до дна. — За наш развод!

Глава 5. Вера

— Олег! — без стука врываюсь в комнату. Я в гневе.

Это ж каким мерзавцем нужно быть, чтобы лишить ребенка обеда? Совсем обалдел. Эгоист!

— Что надо? — недовольно спрашивает бывший муж.

Залетаю в комнату и останавливаюсь. От ужаса увиденного ноги просто врастают в пол.

На ковре нет ни единого свободного места. Вместо белого полотна с высоким ворсом, на котором так любит играть моя дочка, расположена груда мешков, сумок и пакетов. Такое ощущение, будто их предварительно изваляли в пыли.

Осматриваю комнату и поражаюсь. Из красиво украшенного в новогодней тематике пространства она превратилась в самый настоящий свинарник.

Как можно было за столь короткое время устроить в ней такой сильный бардак?

— Что надо?! — внутри все пылает. — Ты совсем обалдел?! — не могу скрыть свой шок. — Исчез на полгода без предупреждения, бросил меня и дочь, не дал ни копейки! Даже не потрудился узнать, как мы здесь выживаем. Одни! Без тебя.

— Но ведь выжили же, — бросает.

— Выжили, — заявляю, упрямо вздернув подбородок. — Обошлись без твоей помощи.

— Ну вот видишь, какая ты молодец, — кидает с сарказмом.

Смотрю на него и не могу поверить, неужели это тот человек, которого я когда-то любила? Тот, за кого согласилась выйти замуж? Тот, от кого родила?

Передо мной его ужасная копия… Альтер это какое-то.

— И тебе даже не интересно, как у меня это вышло? — ахаю. — Ты даже не хочешь посмотреть на свою дочь?

— На мою? — цедит зло. — Это твоя дочь. Ты ее нагуляла!

— Что? — от шока я не сразу нахожусь что сказать. — Нагуляла?

От переизбытка эмоций у меня аж голос сел. Я охрипла и не могу нормально говорить.

— Как я вижу, ты не бедствовала, — произносит издевательским тоном, окидывая украшенную комнату. — Даже мужика себе нашла, — бросает то, от чего у меня уши в трубочку сворачиваются.

Олег не в себе.

— Совсем крышей поехал? — во все глаза смотрю на него. — Какой мужчина? Ты в своем уме?

Какой-то сплошной сюрреализм. Я словно уснула и попала в дурной сон, из которого никак не могу выбраться. Все мои кошмары решили собраться и стать единым целым.

Ох, что за беда…

— Это ты крышей поехала, дорогая, — бывший муж цедит со злостью. — Если считала, будто я буду терпеть в своем доме присутствие постороннего мужика.

Каждое слово пропитано ядом. Ненависть из Олега льет бурной рекой.

Понятия не имею, что такого ему сделала и чем заслужила подобное отношение, но терпеть выходки уже бывшего мужа в свой адрес не намерена. В конце концов, я теперь в ответе не только за себя, но и за дочь.

Дашенька не должна видеть, какой оказался гавнюк ее папаша на самом деле. Редкостная сволочь, которая так и норовит превысить себя за счет унижения близких.

Думает, что я стану терпеть все это? Нет уж!

Тут он глубоко ошибается.

Меня бомбит.

Открываю рот, чтобы высказать свои мысли. И закрываю.

Опять открываю.

Я в шоке. Слов просто нет.

— Ну ты и сволочь, — говорю открыто. Ах, как же горько становится на душе.

Пользуясь случаем, пока Дашенька играет на кухне и не видит происходящего ужаса, подхожу к наряженной елке, выдергиваю из розетки гирлянду и приподнимаю главный символ праздника.

Хочу перетащить к себе в спальню. Пусть там стоит.

— Куда? — преграждает дорогу Олег. — Быстро оставила! — рявкает, показывая на елку.

От него исходит агрессия и неприкрытая злость.

— Ты вообще оборзел? — взрываюсь. — Дай пройти! — требую у него, пытаясь свободной рукой отодвинуть мужчину.

— На место! — говорит громче.

От неожиданности аж подскакиваю на место.

Что за кошмар…

Напряжение в комнате переходит все мыслимые и немыслимые границы. Искры витают в воздухе, сейчас что-то рванет.

Олег хватается одной рукой за ствол дерева и с силой дергает его на себя, вырывая. Я не успеваю вовремя отреагировать и едва не лечу на него.

Чтобы не упасть, мне приходится разжать ладони, но Олег дергает еще раз и ствол ели царапает мои ладони до крови.

— Ай, — шиплю. Слезы из глаз.

Как же больно…

— Пошла отсюда! — вырывая елку из моих рук, рявкает бывший муж.

Смотрю на него, не скрывая своих эмоций. Боль и разочарование бушуют в груди.

Настроение испорчено, любимый праздник тоже. Моя жизнь из спокойной стала просто ужасной, я прям чувствую, как меня штормит.

— Ненавижу тебя, — заявляю открыто и прямо.

— Аналогично! — парирует бывший муж.

— Мама! — зовет Дашенька плаксивым голосом. — Мама! — хнычет.

До слуха доносится звук разбитой тарелки.

Позабыв обо всем на свете, срываюсь с места и бегу к своей дочери. Все мысли сейчас только об одном, лишь бы она не порезалась. Еще этого мне не достает.

— Даша, стой! — чуть ли не кричу, влетая