Горячий отпуск для булочки - Бетти Алая

Машенька возвращается.

Закрепив доску новым саморезом, отхожу на шаг назад, довольный результатом. Следующая секция требует замены целиком.

— Тут уже не отремонтируешь, — хмыкаю, — нужно ехать на строительный рынок, покупать новые гвозди, доски. Сейчас прикину и тогда завтра с утра скатаюсь. Надо еще купить пропитку, чтобы не гнило дерево.

Булочка стоит и кусает губы. Тихая она какая-то.

— Ты не хочешь… — тихо произносит, — зайти на чай?

О да! Маша, увидев мои горящие глаза, спешит пояснить.

— В качестве благодарности. И все! — выставляет вперед руки с аккуратным маникюром.

— Естественно, — скалюсь, — я безумно люблю чай, Машуня.

Она краснеет, но ничего не отвечает. Разворачивается и семенит к дому. Я следую за ней. Моей булочкой с корицей.

— Проходи, я как раз прибралась, — ведет меня на кухню, — спасибо за помощь, Гордей.

Вижу, что Маша держится на расстоянии. Боится меня? Солнце уже садится за горизонт, освещает небольшую деревенскую кухню оранжевым светом.

— Не за что. Это моя мужская обязанность, — сажусь на стул, он скрипит под моим весом.

Нагло рассматриваю Машу. Она невероятно складная при своей полноте. Узкая талия, длинные ножки. Пышные бедра и грудь. Невероятно миловидное личико.

— Есть только черный, — она разворачивается, держит в руках кружку и пакетик.

Наши взгляды сталкиваются.

Искра.

Разряд.

Резко встаю, стул падает на пол. В два шага преодолеваю кухню, прижимаю Машеньку к столу. Она облизывает губы.

— Машуня, — рычу, — ты совершила ошибку, впустив меня в дом… я ведь теперь не уйду никуда.

Она молчит, только смотрит своими зелеными глазами.

— Я правда тебе нравлюсь? Вот такая? — шепчет.

— Какая? — кладу ладони на мягкую попку, толкаюсь, чтобы булочка ощутила всю силу моего желания. — Ты красавица, Маш…

— Ты лжешь, — она снова ведет язычком по алым губам, рассматривает мое лицо.

— Нет, девочка, — рычу в ее губы, — я не лгу…

Впиваюсь в ее рот. Жадно пью свою булочку, понимая, что уж теперь я точно не остановлюсь…

ГЛАВА 7

Маша

Как так получилось? Почему я в постели с… соседом?

Медленно разворачиваюсь и вижу красивое мужественное лицо. Гордей спит. Темные волосы растрепаны, губы слегка приоткрыты. Так и тянет провести по ним пальцами.

Я сдалась. Боже, так быстро…

Гляжу на сильные руки, покрытые татуировками, раскачанный сильный торс. И я… толстушка с животиком и пышными бедрами.

— И чем же я тебя так зацепила? — шепчу, наслаждаясь новыми для себя чувствами. — Мы ведь совсем друг другу не подходим.

Гордей открывает глаза.

— Просто это ты, Машуня…

* * *

— Иди ко мне, булочка, — мужское рычание парализует, пробуждает внутри что-то необычное, — моя сладкая девочка…

Девочка…

От этих слов я таю. Не могу сопротивляться. Изнутри поднимается жажда.

Быть девочкой.

Принадлежать сильному мужчине, который все решит.

В руках Гордея ощущаю себя маленькой.

Он гуляет горячими ладонями по моему телу. Расстегивает спортивную куртку, швыряет её на стол.

— Машунь… на тебе пиздец много одежды, — рычит, — зачем штанишки, а? Тебе так хорошо в платье.

— Тебя остановит простая футболка? — начинаю дразнить мажора.

Гордей прищуривается.

— Нет, конечно, — в его глазах порочный блеск, — просто я разорву это все… похуй…

Тресь!

Футболка разлетается прямо на мне. Гордей ошалело таращится на мою грудь, стянутую кружевным лифчиком. Впервые мне не хочется прикрыться.

Ведь он так смотрит!

А бывший говорил, что у меня тяжелая и некрасивая грудь.

— Машка… ты ахуенная, — стонет, подхватывает меня под попку.

Впивается в губы, не дает мне даже пискнуть. Обхватываю сильные плечи.

Гордей несет меня в постель. Наши языки сплетаются в мокром поцелуе.

Все сомнения улетучиваются. Мне чертовски нравится этот мужчина. Он такой сильный.

Гордей роняет меня на кровать. Цепляет пальцами резинку моих штанишек. Тянет вниз.

Нависает сверху.

— Маш, — шепчет, — я хочу тебя… обычно я не такой быстрый, но блядь… от тебя меня ведёт. И пока я в тебе не окажусь, не угомонюсь.

Вместо ответа я облизываю губы. Во взгляде Гордея пропадает всякая осознанность. Остаётся животная жажда.

— Сюда иди! — рычит, резко спускает кружево бюстгальтера.

Накрывает губами мои соски. Вскрикиваю. Иван никогда меня так не ласкал. Чтобы на грани. Не в силах насытиться.

А с Гордеем я не чувствую себя толстой. Его губы творят чудеса с моим телом. Наполняют меня жгучим желанием.

— Красивая… ты такая красивая, — бормочет, сминая мои груди своими ручищами.

Кусает соски, вылизывает. Его касания пускают по телу мощные импульсы. Они оседают внизу живота, вызывают сладкое томление. Гордей опускается ниже.

— Не надо… — накрываю живот руками.

— Почему? — удивленно спрашивает мужчина. — У тебя нереально милый животик. Мне нравится…

— Почему? — тихо спрашиваю. — Ты само совершенство. Почему тебя привлекает толстуха?

Гордей рычит себе под нос какое-то ругательство. Затем нависает надо мной. Пытается заглянуть в глаза, но я отворачиваюсь. Чувствую себя глупо.

— Ты не толстуха, Маш. Ты аппетитная булочка, от которой у меня текут слюни, срывает башню и стоит член. Расслабься, пожалуйста… или я так плох в постели, что не могу заставить тебя забыть о привитых бывшим мудаком комплексах?

— Нет… это не так…

— Машка… — выдыхает, нежно касается моих губ, — у меня яйца лопнут сейчас, и член посинеет от напряга. Дай мне целовать и ласкать тебя. Иначе я сойду с ума…

Мужчина разводит мои руки, снова опускается к животу. Я машинально пытаюсь его втянуть.

— Не надо… мне нравится то, какая ты, булочка моя… — хрипит.

Обводит языком пупок. Затем подцепляет пальцами резинку трусиков и тянет вниз. Я снова стесняюсь. В голове рой мыслей: а что, если Гордею не понравится мой запах? Я ведь не подмылась после уборки.

Что он подумает?

Блин, хорошо побрилась…

— Милая, остановись, я прям слышу твои мысли, — он выглядывает из-за моего бедра, — расслабься и дай мне полизать тебя.

— Я не… я… не ходила в душ и… — бормочу.

Иван настаивал, что перед сексом я должна была мыться. Каждый раз. Говорил, что у меня сильный запах. И у него падает от этого.

— Ты прекрасно пахнешь, Машуня…, а это за то, что отвлекла меня! — рычит, затем кусает меня за ляжку.

— Эй! — возмущаюсь.

Гордей тыкается носом между моих ног. Вскрикиваю, чувствуя себя очень странно. Ванька никогда не ласкал меня языком. Он вообще мало внимания уделял моему удовольствию.

Говорил, когда похудею, тогда все будет…

А теперь мой мир рушится. Рассыпается по кусочкам. Ведь может быть по-другому! Совсем иначе!

Мужчина может хотеть меня. Ненакрашенную, в старом спортивном костюме. Вспотевшую после уборки.

— АХ! ААА! — от ощущения горячего языка на распаленной плоти я кричу.

Так необычно! Так хорошо!