Плененная Виканом - Каллия Силвер

Прямо как ее отец.

Только на этот раз клетка переместилась слишком далеко, чтобы он мог последовать за ней.

Она слегка приподняла подбородок.

— Мне не нравится, когда меня готовят к… чему-то, чего я не понимаю.

Раэска склонила голову в знак согласия.

— Я понимаю. Люди не привыкли к нашим обычаям. Но важно, чтобы ты не была в смятении. Викан не хотел бы встретить тебя в таком состоянии.

— Это очень заботливо с его стороны, — сказала Морган; сухую нотку в голосе было трудно скрыть.

Выражение лица Раэски не изменилось, хотя что-то в ее позе слегка смягчилось, словно она распознала сарказм, даже если не полностью его поняла.

— Пойдешь ли ты со мной добровольно? — спросил перевод.

Вопрос повис в воздухе, острый и тихий.

Она могла сказать «нет». Она могла кричать, швырять вещи, забаррикадироваться в этой комнате. Она могла потребовать вернуть ее на Землю, потребовать отменить все это, как будто это была канцелярская ошибка. Она могла биться о реальность, которая уже сдвинулась у нее под ногами.

Но это не вернет ее домой. Это ничего не отменит.

Это только истощит ее.

И где-то под страхом и неверием шевелилась другая мысль — тонкая, предательская нить, которая отказывалась умирать. А что, если это другое? Что, если это не просто очередная версия того, как отец решает мою жизнь за меня?

Здесь влияние ее отца ничего не значило. Его слежка, его богатство, его одобрение, его гнев — все это было отброшено. Мараку было все равно, кто такой Ричард Холден. Викану — тем более. Впервые в жизни она оказалась вне досягаемости человека, который формировал каждый ее выбор.

Даже если ее притащили сюда силой, какая-то часть ее хотела побега. Она сказала это вслух. Она не могла притворяться, что не говорила.

Она позволила плечам опуститься на медленном выдохе.

— Я пойду, — сказала она наконец. — Добровольно.

Слово показалось странным на вкус, словно она лгала и говорила правду одновременно.

Раэска склонила голову в коротком, грациозном движении.

— Тогда я помогу тебе подготовиться.

Морган последовала за ней обратно в главную комнату; тепло садового воздуха сменилось более прохладным, контролируемым климатом внутри. Раэска направилась ко второму арочному проему, который Морган еще не исследовала, обрамленному более темными металлическими полосами. Когда инопланетянка приблизилась, вдоль арки пробудились тонкие линии света, и дверной проем открылся с плавным, почти беззвучным сдвигом.

За ним находилась купальня.

Пар лениво вился над широким углубленным бассейном, вырезанным прямо в каменном полу; вода была темной и гладкой, как стекло. Мягкий свет исходил из каналов высоко вдоль стен, окрашивая все в приглушенный золотистый оттенок. В нишах в камне стояли сосуды и аккуратно сложенные ткани. Пространство казалось одновременно функциональным и ритуальным, как место, предназначенное для очищения и тела, и разума.

Морган замешкалась на пороге.

— Вы все действительно любите… церемонии, не так ли?

Раэска оглянулась на нее.

— Традиции важны, — ответил перевод. — Они говорят нам, кто мы есть.

Морган подумала о благотворительных вечерах отца, его срежиссированных интервью, его отрепетированных праздниках, призванных проецировать определенный образ семьи Холден. Традиции, называл он их. Он использовал похожие слова. Они показывают миру, кто мы есть, Морган. Кем мы всегда были.

Она шагнула внутрь.

— Полагаю, что так.

Раэска подошла со свертком ткани и аккуратно положила его на каменный выступ. Она указала на бассейн.

— Вода откалибрована под нужды твоего тела. Тебе не будет вреда. Я помогу с волосами, если ты позволишь. Ты можешь мыться одна, если предпочитаешь.

Инстинктом Морган было сказать, что она справится со всем сама. Мысль о том, что к ней будут прикасаться, что за ней будут ухаживать, как за каким-то подношением, заставляла что-то внутри сжиматься от дискомфорта.

В то же время она была измотана. Несмотря на мягкую постель, еду, осторожное обращение, ее кости казались налитыми свинцом, нервы были оголены. Идея погрузиться в эту воду и позволить теплу вымыть часть страха из мышц внезапно показалась очень заманчивой.

Она медленно кивнула.

— Ты можешь помочь с волосами. Остальное я сделаю сама.

Раэска, казалось, была удовлетворена этим компромиссом.

— Я отвернусь, пока ты раздеваешься, — добавил переводчик.

Инопланетянка отошла в дальний конец комнаты и повернулась лицом к стене с той дисциплинированной неподвижностью, которую Морган начинала воспринимать как норму для этих существ.

Оставшись на мгновение одна, Морган развязала бледно-серую мантию, в которую ее завернули маджарины. Шелка соскользнули с плеч шуршащими складками, скапливаясь у ног. Под ними более мягкая внутренняя туника слегка облегала кожу — второй слой, который мгновение спустя присоединился к первому на полу. Стоя обнаженной в теплом воздухе, она чувствовала себя уязвимой как никогда, но что-то в ровном гуле комнаты и терпеливой неподвижности Раэски удерживало уязвимость от перерастания в панику.

Она спустилась по гладким каменным ступеням в бассейн.

Вода встретила ее кожу идеальным объятием — не слишком горячая, не слишком прохладная, просто глубокое, ровное тепло, которое мгновенно проникло в мышцы. Она выдохнула с мягким, невольным звуком; напряжение ушло из плеч, когда вода поднялась до ключиц.

Я должна бороться с этим, — подумала она, закрывая глаза. — Я должна злиться, кричать, требовать адвокатов, дипломатов и официальных обвинений.

Абсурдность этого заставила ее захотеть рассмеяться. Здесь не было человеческого посольства. Некому было подать жалобу.

Была только эта крепость. Этот мир. Это будущее… разворачивающееся независимо от того, согласна она или нет.

Она погрузилась глубже, позволяя воде плескаться у шеи. На мгновение неверие снова захлестнуло ее. Это не может быть реальностью. Ты должна быть дома. Ты должна быть в своей квартире. Ты должна спорить с отцом, игнорировать его звонки, отбиваться от безупречно вежливого внимания Дэниела Ли.

Действительно ли она променяла бы это — эту ужасающую, подавляющую неизвестность — на жизнь по заранее написанным сценариям, проложенным кем-то другим?

В груди сжалось.

На Земле ее судьба тоже была назначена без ее согласия. Она просто лучше понимала правила. Здесь, по крайней мере, были честны: на нее заявили права, и те, кто заявил, будут обеспечивать ее и ожидать чего-то взамен. В этом была какая-то извращенная ясность.

Она плыла на спине, вода баюкала ее. Это все равно неправильно, — сказала она себе. — Но, может быть… это другое.

Сердце забилось чуть быстрее от этой мысли. Не от страха. От чего-то более острого. Предательский виток предвкушения проскользнул сквозь нее, непрошеный и неоспоримый. Что, если это приведет куда-то, куда ты никогда не могла бы вообразить на Земле? Что, если ты сможешь сформировать