Космический замуж. Попала – распишись! - Дина Дружинина

И тут происходит невозможное!

Коты — оба, заметьте! — меняют цвет, на несколько мгновений становятся неоново-салатовыми, потом синими, потом возвращаются к своей изначальной окраске, но лапы обоих едва заметно светятся мягким бирюзовым цветом.

И он… оба урчат, обнюхивая друг друга. Тарахтят не хуже пары десятков тракторов.

— Стоп! — Приказываю я. — Стоп, стоп, стоп!

Я опускаюсь рядом, проверяю новую находку внимательнее… и тут до меня доходит.

У нового кота лапы миниатюрнее, тело тоньше и более гибкое, а мордочка… нежнее.

Я ахаю:

— Это… кошка⁈

И она так грациозно вытягивает хвост трубой и выгибает спину, будто подтверждает: Кошка. Очень довольная. Кошка!

— Мамочки… Неон, ты что? Ты влюбился⁈ — восклицаю я, поражаясь его удивительному урчанию.

Кот поднимает на меня глаза — золотые и тёплые, — и делает «мррр», в котором слышится: «Да, это именно то, что ты подумала». Потом еще одно «мррр», всем видом показывая кошке — «моя», что сомнений не остаётся.

— Ну отлично! — вздыхаю я. Голова идет кругом. — Мало того, что я попала в другую галактику, так тут у меня два мужа, пара влюбленных, меняющих цвет, кошачьих. Что дальше? Хомяк-телепат?

К счастью, когда мужья возвращаются эта парочка куда-то ловко исчезает. Точней, исчезают они еще раньше, и не появляются до того момента, как я закрываю утром дверь за мужьями.

Ноги у меня дрожат после второй брачной ночи, которая была не менее горячая, чем первая. И мне стоит невероятных усилий убедить себя, что мне надо не отдыхать, приходя в себя после череды крышесносных оргазов, а вообще-то мчать на работу!

Следующим испытанием становится решимость обоих котов ехать со мной. Не долго думая, соглашаюсь с ними. Всё-таки надо самой рассказать мужьям о кошке и новой межгалактической паре. Это точно лучше, чем они обнаружат влюбленных самостоятельно. Так что отправляемся на работу втроем. Удивительным образом и Неон и Феона (как я решила назвать кошечку) умещаются в мою сумку, подаренную вчера Дайгроном.

Центр брачного урегулирования сегодня встречает меня так радостно, будто я тут уже лет десять работаю, и сегодня мне будут вручать грамоту за многолетний и добросовестный труд.

Сумка слегка вибрирует от урчания котов, находящихся внутри. Роботесса делает вид, что это норма. На Тауронсе, возможно, да.

— Готовы начать работу? — уточняет она.

— Конечно! — отвечаю радостно, изо всех скрывая волнение и парочку кошачьих.

Меня проводят в кабинет, который теперь будет моим. Надо же! Обычный кабинет, очень похожий на тот, как и у меня был на Земле — ничего инопланетного. Ну разве что кроме стен, постоянно меняющих цвет.

Но мне не до разглядывания странных стен. Мое внимание привлекают мои первые клиенты.

На диване сидит женщина. Гладкие волосы, стальной взгляд, руки скрещены на груди. Рядом по обе стороны от нее сидят её мужья.

Оба внушительные, крупные, и вообще выглядят как инопланетные дровосеки. Но сидят они как нашкодившие мальчишки: ссутулясь, переглядываясь исподтишка и боясь поднять глаза.

Прекрасно.

— Я слушаю вас, — улыбаюсь я.

Женщина начинает первая:

— Они со мной не разговаривают! — В голосе звенит давняя обида.

Вот так да! А говорят, тут нет проблем! — усмехаюсь я про себя.

Мужья вскакивают вместе, синхронно возражают:

— Это неправда! Мы обсудили стратегию!

— И решили, что лучше молчать!

Я моргаю.

— То есть… чтобы решить проблему молчания… вы решили молчать ещё больше?

Оба кивают одновременно:

— Чтобы не обидеть нашу жену! — объясняет первый.

— Чтобы не сказать лишнего! — добавляет второй. — и не расстроить её.

Женщина закатывает глаза:

— Даже ссора была бы лучше!

О боги, я таких кейсов вела сотни. Я объясняю им, что молчание — это не мудрость, а способ спрятаться.

И через полчаса они пробуют впервые говорить всё прямо, и признают свои чувства, учатся их обозначать, а ещё почти плачут все втроём у меня в кабинете, осознавая, как просто решить проблему, если просто сказать о ней.

Нуууу, или хотя бы сделать первый шаг на пути к её решению.

Хорошо.

Первый успех есть, и я чувствую себя почти богиней инопланетной психологии.

У второго трио, которые нетерпеливо ожидают своей очереди, оказывается другая проблема. Совсем другая. Я сразу чувствую, как они напряжены, стоит им только войти. Женщина растеряна, но старается быть решительной, а два её мужа — в ужасе.

— Мне кажется… что один из них лишний, — тихо признаётся она, склонившись ко мне.

Оба мужа синхронно хватаются за сердце.

Я пытаюсь усадить их, одновременно обращаясь к жене:

— Давайте разберём, что именно «лишнее»: человек или ожидания? От чего вы хотите избавиться?

Через минут пятнадцать мы выясняем, что первый муж думает, что она любит второго больше, муж номер два уверен, что она любит первого больше. А она любит… обоих, но устала от постоянных соревнований.

И знаете, что я предлагаю?

— Вам нужно прекратить соревнования и прекратить делить жену, — сообщаю я мужьям свой рецепт счастливой семейной жизни.

Женщина довольно кивает. Мужья смотрят на меня так, будто я только что спасла им жизни. А я сама немного в шоке, что я это предложила. Но теперь точно считаю себя богиней инопланетной психологии.

Но только за дверями меня ждут ещё и ещё. Супружеские трио, квартеты и даже кажется квинтеты. Божечки-кошечки! И они говорили, что у них нет разводов?

Глава 14

Мой первый рабочий день в разгаре. И я изо всех сил стараюсь не обращать внимание, что моя сумка дрожит так, будто в ней два миниатюрных (на самом деле — не очень!) реактора собираются произвести запуск межзвёздного корабля.

— Не сейчас, — шепчу я сквозь зубы, тревожно похлопывая её ладонью. — Вы два маленьких предателя. Вы же обещали не мешать! Мамочка работает.

Сумка вибрирует ещё сильнее.

Роботесса-администратор и мои клиенты старательно делают вид, что ничего странного не происходит.

Видимо, на Тауронсе считается нормой, что у психологов взрывоопасные, или по крайней мере, шумные аксессуары.

После обеда я едва успеваю сделать вдох, когда дверь открывается снова.

И в кабинет входит женщина. Но какая-то слишком… Тихая. Бледная. Словно тень, что движется только благодаря тому, что мужья пытаются её держать.

Они выглядят потрясающе: два рослых красавца, широкоплечие. Только нервные, с глазами полными паники.

— Она… угасает, — хрипло произносит первый.

— Мы не знаем, что делать, — добавляет второй, и голос у него ломается. — Она почти не говорит. Не ест. Не реагирует на нас! И не ругается.

— Даже замечаний не делает! — восклицает первый