Зов Ада - Брит К. С.

Черт. Я пропустил что-то грандиозное.

— Ли! — зову я, но она никак не может услышать меня в этой истерии. Становясь ближе, я вижу её отчетливее: кажется, у неё какой-то припадок. Её семья и Совет стоят рядом, застыв в бесполезном шоке.

Что-то не так. Я выкрикиваю её имя, расталкивая людей. Наконец, в первых рядах я замечаю Изольду. Её челюсти плотно сжаты, она помогает шеренге Блэйдов удерживать барьер между обезумевшими людьми и Советом.

— Ли! — я пробую еще раз, и на этот раз её глаза распахиваются. Мгновенно её взгляд находит мой. Сердце забилось еще быстрее. Я осматриваю её: кроме пота на щеках, физически она выглядит нормально. Она пытается изобразить подобие улыбки, и я выдыхаю.

Она в безопасности. Я жажду обнять её и увести отсюда, но тела вокруг толкают и пихают меня, грозя оттащить назад. И тут глаза Ли закатываются. Она оседает на пол сцены, будто её ноги сделаны из песка. Её мать вскрикивает.

— Ли, — шепчу я. Я бросаюсь всем весом на последние ряды людей, но тут лунный свет пробивается сквозь пелену облаков, заливая сцену мягким белым сиянием. Как и все остальные, я замираю. В луче лунного прожектора из ниоткуда появляется женщина. Она смотрит вниз на потерявшую сознание Ли.

Женщина светится. Её тело голубоватое, как свежевыпавший снег, но чем дольше я смотрю на неё, тем более плотной она кажется. Я видел её бесчисленное количество раз в учебниках истории, на купюрах в моем кошельке и в кабинете королевы во дворце.

Королева Арадия. Кровь стынет в жилах.

Вздрогнув, Ли моргает, глядя на свою прародительницу. Она улыбается. Вопли пронзают мои уши. Ли — Лунная ведьма.

Боль расцветает в моем животе — меня толкают локтями со всех сторон: одни рвутся ближе к Арадии, другие пытаются убраться подальше. Я застыл на месте. Это объясняет ложь, зацикленность на её магии. Конечно, она принимала подавители. Вот как она обманула Алтум-Целителя. Это единственное объяснение. Я готов дать себе пощечину. Неудивительно, что она была с дилером The Gun в казино. Неудивительно, что она украла у него. Он известный торговец подавителей, и Ли наверняка была одной из его клиенток.

— Тишина! — Арадия вскидывает руки; волосы на моих руках под курткой встают дыбом. Толпа замолкает, и королева-призрак улыбается. Она выглядит такой же живой, как и все остальные на сцене: румяные щеки, губы того самого розового оттенка, что на всех её портретах. Я бы никогда не заподозрил, что она мертва, если бы не знал этого.

Все суетятся, люди шепчут: «То, что говорит Ли — правда. Письма в Железном Парфеноне поддельные».

Арадия продолжает:

— Спустя годы после войны Совет сфабриковал их и спрятал настоящие письма, чтобы предотвратить новое восстание. Они боялись, что если Небула узнает, что не несет ответственности за войну и последовавшие лишения, у них не будет причин соблюдать Трудовые законы. К тому моменту, рассудили они, в стране воцарился мир, экономика процветала, и единственным препятствием на пути между спокойствием и правдой были Лунные ведьмы.

В глазах темнеет. Я не ослышался? Мы искупали вину за войну более двухсот лет. Это две сотни лет лжи и несправедливого заточения. Длинные юбки Арадии колышутся, как вода; она протягивает руку и, ко всеобщему шоку, сжимает ладонь Ли. Все вздрагивают, когда она помогает принцессе подняться. Ли смотрит на их соединенные ладони, будто не может осознать, как они соприкасаются, затем переводит взгляд на толпу. Снова начинаются пересуды.

Это трусливо, но я опускаю взгляд на свои ботинки, когда её взор проходит мимо меня. Легкие отказываются наполняться воздухом. Она, должно быть, так ничтожно обо мне думает. Она видела, как я день за днем с отвращением смотрел на Селену.

— Ли — ваша законная королева! — громовой голос Арадии заставляет толпу умолкнуть. — Сегодня она рискнула пойти под суд и в тюрьму, чтобы сказать вам всем правду. Я предупреждала её не повторять моих ошибок — не прятаться за мощью Совета из страха перед переменами. Но если система настолько хрупка, что её может обрушить простая правда, стоит ли такая система спасения?

Мое сердце разлетается на осколки. Нет, не стоит.

— Где настоящие письма?! — выкрикивает женщина неподалеку.

Арадия переводит свой сузившийся взгляд на Дона, который бледнеет под её взором.

— Они у королевской семьи, — отвечает она.

— Вы их опубликуете? — спрашивает кто-то еще. Ли кивает. — Да! Мы выставим их в Железном Парфеноне вместе с переводом.

— Моя сестра и я заклинали эти письма так, чтобы только Лунная ведьма могла их прочесть — мы хотели сохранить тайну нашей переписки, — признается Арадия. — Мы и подумать не могли, что наше право на частную жизнь обернут против нас. Как не думала я и о том, что мой магический сектор превратят в нечто гнусное и порочное. Лунные ведьмы не язычницы. Мы — хранители истории.

Я перевожу взгляд на сцену. Должно быть, Ли прочла письма в доме мамы. То, что в них было сказано, заставило её уйти, не поговорив со мной. Она мне не доверяла. И я не могу её винить — не после того, как я относился к ней или к Селене. В животе всё переворачивается.

В отличие от шокированных членов Совета, члены королевской семьи стоят позади Ли, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я вижу: они знали о магии Ли и, скорее всего, о письмах. И скрывали это.

— Послушайте, — произносит Дон, делая шаг вперед с микрофоном в руке. Ли вздрагивает, отстраняясь от него, и я мгновенно напрягаюсь. — Ты мертва уже сотни лет, Арадия. Откуда нам знать, что ты не выдумываешь всё это, чтобы защитить Ли только потому, что она такая же Лунная ведьма, как и ты? Мы все знаем, что у вашего вида самая высокая склонность к злу среди всех пяти секторов. Разве не так? — он обращается к толпе. Слышится несколько согласных выкриков. — Изоляция таких, как она, гарантирует общую безопасность. Стража! — он поворачивается к Сотеру, который теперь стоит рядом с Изольдой у подножия сцены. — Арестуйте её!

Ли пятится. Арадия заслоняет её собой.

— Вы все боитесь Лунных ведьм за их способность общаться с мертвыми, — выкрикивает призрак, — но именно их дар изрекать историю заставил прошлый Совет принять Закон о Лунных ведьмах, запрещающий практику лунного колдовства, чтобы никто не мог призвать предков и узнать правду об их лжи. Ли…

— Чего