Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье
Спасибо Звёздам! Он собирается сражаться.
Бас срывается с места и мчится к твари, выпустив когти, а его клыки сверкают на солнце.
Я прижимаю ладони к лицу, подглядывая сквозь растопыренные пальцы за тем, что происходит. Моё тело одновременно напряжено и дрожит. Никс, похоже, сжалившись надо мной, накидывает руку мне на плечи и притягивает к себе, как наседка утешает своих цыплят.
Бастиан бьёт крускорпио когтями и застаёт того врасплох. Он отрывает одну из ног твари и использует её, чтобы обрушить удар на её бронированную голову. Крускорпио взвывает от боли из-за раны, но до конца ему ещё далеко. Его хвост устремляется вниз к Бастиану, и тот выпрыгивает из зоны удара. Второй, третий, четвёртый удар хвоста в песок, пока Бас уворачивается от ядовитого жала. Он пытается когтями пробить броню существа, но понимает, что уничтожить его не так-то просто.
Паника вспыхивает у меня в груди, когда крускорпио полосует Бастиану грудь и по его шерсти струится алая кровь. Бас рычит, запрокидывая голову. Но когда он снова смотрит на монстра, в его глазах вспыхивает такая ярость, что даже я поражаюсь. Для человека, готового умереть, он сражается отлично. Я не уверена, сам ли Бастиан сейчас управляет собой или его зверь. Я вообще не знаю, как работает магия Бастиана. И если он умрёт сегодня, все его тайны умрут вместе с ним.
Бас использует свою грубую силу, чтобы повалить существо, опрокидывая его на спину. Его брюхо не защищено, и Бастиан вонзает в него когти, разрывая тварь на части. Крускорпио пытается ужалить Баса хвостом, но именно хвост он и отрывает первым, прежде чем выпустить наружу внутренности чудовища. Существо несколько раз дёргается, пока окончательно не замирает. Бастиан покрыт своей кровью и кровью твари. Он встаёт и делает несколько шагов в сторону Назиров, прежде чем рухнуть лицом вниз.
Бой окончен. Я перепрыгиваю через перила перед собой и бросаюсь вниз, на арену. В правилах ничего не говорилось о том, что я не могу спуститься, когда крускорпио уже мёртв.
По толпе прокатывается ропот, но я всё это отключаю. Бастиан — мой единственный фокус. Я скольжу рядом с ним и, собрав все свои силы, пытаюсь перевернуть его на спину. У меня не выходит. Я кряхчу, стону и стискиваю зубы, но всё равно не могу справиться с этим, чтобы проверить, жив ли он.
И вдруг ко мне присоединяются ещё две руки.
— Никс, — тихо говорю я, благодарная за то, что он спустился за мной. — Спасибо.
— Не благодари меня раньше времени, — цедит он сквозь зубы, пока мы вместе переворачиваем Баса на спину. — Мы ещё не знаем, пережил ли этот ублюдок бой.
Когда он оказывается лежащим на спине, я вздрагиваю, увидев рану. Издалека она казалась царапиной. Вблизи — это рваный разрез, который придётся зашивать и который точно оставит шрам. И вдруг его звериная форма исчезает, и он лежит обнажённый на песке.
— Он не мог превратиться обратно до того, как мы подняли его задницу? — стонет Никс, но всё же милосердно снимает свою накидку и прикрывает Бастиана от чужих глаз.
Я прижимаюсь ухом к его груди.
— Ну же, Бас, — уговариваю я. — Только не умирай у меня на глазах.
Есть слабый пульс и едва заметное дыхание.
Назиры спускаются всей группой. Щёки генерала пылают, и я не могу понять, от жары это или от злости, что Бас убил его существо.
— Он жив, — сообщаю я им. — Тяжело ранен. Но я могу исцелить…
— Если судьба позволит ему выжить…
— Он убил вашу тварь! — перебиваю я Назира, прежде чем он успевает добавить к игре ещё одно правило. — Бастиан заслужил помилование. Судьба была к нему благосклонна. Я исцелю его.
Я кладу руку на раненое место.
— Наши законы ясно гласят…
— К демонам ваш закон! — рычу, моя ладонь начинает светиться. — Я не стану смотреть, как он умирает.
Генерал делает шаг вперёд, но между нами встаёт Никс. По привычке он тянется к парным клинкам за спиной, но, осознав, что их там нет, вздыхает и не сдвигается с места. Посыл ясен. Тронешь её — будешь иметь дело со мной.
Назиры не двигаются, но я больше не сосредоточена на них. Я вливаю всю свою магию в исцеление Бастиана, и медленно его рана начинает затягиваться.
— Если вы не отступите, вас казнят вместе с ним, — угрожает генерал, и я знаю, что он готов исполнить угрозу.
— Он победил ваше чудовище, — бросаю ему, напоминая о правилах испытания. — Неужели вы действительно нарушите своё слово и не отпустите его…?
— Этот человек заслуживает смерти! — орёт Назир, его лицо багровеет. Лучники, выстроившиеся по краю стадиона, накладывают стрелы на тетивы и целятся в нас.
— Если вы прикажете казнить его, это станет объявлением войны мне и моему роду, — заявляю я. Наш союз внезапно оказывается на грани уничтожения. — И эту войну вы не выиграете.
— Да как ты смеешь угрожать мне в моём собственном городе? — генерал выпячивает грудь, его брови сходятся на переносице. — Из-за твоего рода мы были вынуждены отступить в пустыню!
Одинокая стрела летит в нашу сторону. Я не успеваю поднять щит. Вся моя магия направлена на исцеление Бастиана.
Гигантская стена, целиком сотканная из песка, вырастает перед нами, поглощая стрелу. У генерала Назира отвисает челюсть, и он поворачивается, глядя на невозмутимую Хэйгар.
— Ты смеешь идти против меня, Хэйгар? — спрашивает он свою дочь, но долго взгляд на ней не задерживает.
— Неужели у вас нет чести? — кричу я, и мои глаза вспыхивают золотом, а магия пульсирует во мне, как разъярённая река.
— Отец, это не наш путь, — вступает в разговор Хэйгар. — Судьба решила…
— Судьба решила неправильно! — шипит он.
— Нападите — и я устрою вам преисподнюю, — обещаю я, стоя с широко разведёнными руками.
— Отец…
— Готовность! — рявкает генерал Назир, и лучники натягивают тетивы, целясь в нас.
— Ты ещё можешь уйти, Никс, — искоса смотрю на него, и он качает головой.
— Я лучше умру рядом с тобой, защищая этого урода, чем проживу жизнь труса, бросившего друга, — он выпрямляется, сжимая пустые руки. — Жаль, что при мне нет моих мечей. И
