Дневник - Рита Лурье
На мою компанию рассчитывать не приходилось: я много лет не брал и капли в рот.
«Лежит и фантазирует о какой-то девочке», — отчитался я.
«А не рановато ли ему заниматься рукоблудством?» — изумилась Мелисса.
«Мэл! — рассердился я, — ему десять! Он пока понятия обо всём этом не имеет».
«Ну да, ну да, — фыркнула она, — это ты хочешь так думать. Сам то, поди, куда раньше начал лысого гонять».
Я осуждающе покачал головой, но не стал развязывать спор, в результате которого мы не добьёмся ничего, кроме ссоры. Ещё чего доброго Мэл припомнит мою подростковую влюбленность в Луизу Ришар.
Думать о ней категорически не хотелось. Если бы не она, нам с Эрвином не пришлось бы скитаться по всей стране, а мне спалось бы чуточку крепче.
И, без сомнения, у меня было бы меньше седых волос.
«Итан, — окликнула меня Мэл, — лучше скажи, почему мы здесь? Ты же терпеть не можешь этот дом, и все эти годы упорно делал вид, что он не существует».
«Надо бы его продать», — попытался увильнуть я, но пристальный взгляд Мелиссы пригвоздил меня к месту. Я пригубил безалкогольного пива, и оттого, каким холодным оно было, мигом заныли дёсны. Не самый подходящий напиток для зимы, но в тотальной завязке выбор невелик.
Или всё-таки от её вопроса?
«Прошло десять лет, — сказал я, — подожду немного, и продавать будет нечего. Особняк просто развалится, он и так уже изрядно обветшал».
«Конечно-конечно».
Я пожал плечами, надеясь, что ответ Мэл устроит, и мы поговорим о чём-то другом. Эта тема была под запретом, а мы подошли слишком близко к опасной черте. Наверное, именно выпитый коньяк и подтолкнул Мелиссу к тому, чтобы её пересечь.
Она обличительно ткнула в меня пальцем.
«Врешь и не краснеешь, Ит, — пожурила она, — я прекрасно знаю, почему мы здесь. Потому что прошло десять лет, и ты решил, чтоонавернётся…»
«Нет», — возразил я.
«Да! — твердо сказала Мэл, — сколько ты собираешься ждать!? Она может быть мертва, может спокойненько жить себе в другом мире! Хотела бы — давно вас нашла».
«Ладно, — сдался я, — ты права. Но, знаешь, когда мы только приехали, мне показалось, что здесь кто-то бывал. Кое-где была стерта пыль, валялись какие-то вещи…»
«У меня для тебя плохие новости, — усмехнулась Мелисса, — этот «кто-то» — бездомные бродяги, обосновавшиеся здесь, пока дом пустовал, а не твоя пропавшая жена…»
«Ну, как минимум, она всегда была такой же неряшливой», — грустно сказал я, почувствовав, как от тоски и нежности заныло в груди. Мэл скривилась. Ей категорически не понравилось это услышать, а я ещё умолчал, что уловил остаточные следы магии.
Безусловно, я мог выдавать желаемое за действительное и ошибаться. Все эти годы я старательно держался от «Незримого мира» подальше, а «тотальная завязка» распространялась не только на горячительные напитки, но и на колдовство. Моя чувствительность к таким вещам заметно притупилась.
«Да ну тебя к чёртовой матери, — разочаровано вздохнула Мэл, — я устала. Не понимаю, как ты сам не устал».
Сказав это, она прихватила недопитый коньяк, и, покачивая бутылку в руке, ушла. Я остался в гостиной один, но спать не хотелось.
У меня были другие планы: осматривая особняк, я нашёл и дневник. Он по-прежнему лежал в тайнике под оконной рамой, баюкая мои секреты в тишине опустевшего дома.
Я решил, что стоит сделать ещё одну запись, последнюю. Подвести своеобразный итог, ведь, насколько я помню, повествование оборвалось на полуслове.
Засидевшись с ним до глубокой ночи, я услышал шаги — лёгкие, почти невесомые, как дуновение ветерка.
Неужели…
Человек, стоявший у входа в гостиную, был крошечным, словно эльф, отбившийся от свиты пресловутого Санта-Клауса. Но вместо красного кафтана и колпака на нём, вернее, на ней, была длинная ночная рубашка. Светлые волосы лежали на плечах, сливаясь с тканью и делая девочку похожей на призрака. Зря всё-таки Мэл о них упомянула.
Они здесь и правда есть.
«Папа!» — закричало маленькое привидение и бросилось ко мне.
«Какого дьявола?» — опешил я.
Я слишком растерялся, чтобы этому воспрепятствовать, и загадочная девчонка повисла на мне, как на дереве, обхватив мой торс своими тонкими руками. А следом в дверном проёме нарисовался и заспанный Эрвин.
«Ой, — пробормотал он, потирая глаза кулачками, — Мэнди, ты здесь! Почему ты меня не разбудила?»
«Мэнди», — беспомощно повторил я.
Будучи пойманной на домогательствах к чужому отцу, Мэнди засмущалась и отступила. Задрав голову, она посмотрела на меня большими тёмными глазами.
Такими же, какие были у Джуд.
