Проданная генералу. Второй шанс для дракона - Сима Гольдман

С трудом поднявшись на ноги, я попятилась к выходу.

Но не чтобы уйти. Мне нужно было найти помощь. Девушку нельзя было так оставлять. Тем более что под ней уже образовывалась лужа крови, а спазмы сотрясали тело.

Ноги едва слушались меня, когда я добежала до небольшой каморки рядом с кухней. Там уже суетилась пожилая повариха — единственная, кто относился к нам с подобием сочувствия.

— Помогите! — выдохнула я, врываясь в помещение. — Скорее, помогите!

Женщина обернулась, и её лицо исказилось от тревоги:

— Что случилось? Почему ты вся в слезах?

Я пыталась собраться с мыслями, но слова вырывались бессвязным потоком, слёзы застилали глаза:

— Там… девушка… Ей плохо… Он… он дал ей какое-то зелье…

Кухарка мгновенно всё поняла.

— Где она?

— В холле… Проклятый синеглазый её…

Женщина отряхнула руки и схватила какую-то сумку.

— Иди к себе. Я разберусь.

— Но…

— Никаких «но»! — строго оборвала она меня. — Иди к себе. Рабыню за ослушание в лучшем случае ждут плети. А мне уже ничего не страшно.

Я прислонилась к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Эмоции переполняли меня, грозя выплеснуться наружу неудержимым потоком слёз. Ужас сковывал моё сердце.

Добежав до своей комнаты, я заперлась изнутри и сползла по стене, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Теперь я знала наверняка, что в этом месте нет ничего святого. Эта новая реальность была слишком жестокой. И я должна быть осторожнее, чем когда-либо. Потому что следующая в очереди на «лечение от беременности» могла оказаться я сама.

17

Я свернулась калачиком на узкой кровати, пытаясь найти хоть какое-то утешение в темноте и тишине. Но сон не шёл.

Перед глазами вновь и вновь всплывала корчащаяся от боли девушка и ледяное спокойствие проклятого синеглазого Аэрона.

Наконец усталость взяла своё, и я погрузилась в тяжёлое, тревожное забытье.

Сон оказался коротким и беспокойным. Едва я успела погрузиться в его спасительные объятия, как резкий стук в дверь вырвал меня из полудрёмы.

— Вставай! — голос матрисс Бригитты звучал набатом. — Быстро!

Я с трудом открыла глаза, чувствуя, как пульсирует в висках.

— Матрисс… — начала я, но она перебила.

— Никаких разговоров! Живо поднимайся! И чтобы через полчаса была готова. Хозяин желает видеть тебя в главном зале.

От этих слов кровь застыла в жилах.

Оставалось только понять, Эйнар или Аэрон тот самый хозяин? Эйнар, мой муж, который предал меня? Или этот страшный Аэрон, от одного взгляда которого кровь стынет в жилах?

Собрав остатки сил, я начала собираться. Тело сопротивлялось предстоящей встрече и ломило. В мутном стекле с трудом различалось моё бледное лицо. Уверена, что и с тёмными кругами под глазами.

Сердце колотилось так, будто готово было проломить грудную клетку, отдаваясь в висках болезненной пульсацией.

Руки дрожали. Пальцы не слушались.

Казалось, время замедлилось, каждая секунда тянулась бесконечно долго.

Живот сводило от волнения, а тошнота подступала к горлу.

Добравшись до дверей зала, я остановилась, не решаясь войти. Сделав глубокий вдох, я толкнула дверь, готовая к очередным злоключениям.

Синеглазый Аэрон уже ждал меня.

Он стоял у окна, наблюдая за мной холодным, изучающим взглядом.

— Ты опоздала, — его голос прозвучал как приговор.

Я с трудом сглотнула ком в горле.

— Простите, матрисс Бригитта…

— Я не закончил, — оборвал он. — Отныне ты будешь приходить по первому моему зову. Без промедления.

Я кивнула.

— Да, господин.

Его губы искривились в подобии улыбки.

— Это мой дом. И ты вместе с ним принадлежишь мне. Понятно?

— Да, господин.

Я стояла перед ним, как приговорённая к казни, не в силах пошевелиться. Один его взгляд заставлял сердце биться чаще.

Его губы растянулись в хищной улыбке, от которой у меня мороз пробежал по коже.

— Знаешь, — протянул он, медленно приближаясь, — у меня есть для тебя достаточно привлекательное предложение. Ты можешь стать не просто служанкой…

Он сделал шаг вперед, став почти вплотную, а я отступила назад, чувствуя, как страх сковывает движения. Подкрался к самому горлу, перекрывая дыхание.

— Нет, — мой голос предательски дрогнул.

По интонации было понятно, что он имеет в виду.

Он наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке.

— Ты можешь стать свободной.

Я с трудом сглотнула ком в горле. Это было заманчиво, но делить постель ради свободы? Это мерзко.

— Роскошь, власть, безопасность… — продолжал синеглазый.

В любой другой ситуации, возможно, это было бы заманчиво, но нет.

— Благодарю за честь, господин, но я замужем.

Его глаза опасно сверкнули, а улыбка стала похожа на оскал.

— Замужем? Ну не смешно ли? Ты принадлежишь этому дому, а значит — мне.

Я отступила снова.

Игра становилась слишком опасной.

Внутри всё переворачивалось от страха.

Я могла бы препираться и набивать себе цену, думать, что смерть лучше, чем стать его игрушкой, но реальность была страшнее.

Страх парализовал тело, но нужно было держать себя в руках.

Если откажусь — он уничтожит меня. Если соглашусь — предам саму себя.

И так было понятно, что он был способен на всё и не остановится ни перед чем, чтобы получить желаемое.

Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Холодный пот стекал по спине от одного только взгляда этого громилы.

— Я должна подумать.

Всё, что я могла, это выкроить себе немного времени.

Аэрон медленно наклонился ко мне, не отрывая своего пронзительного взгляда.

Холодные пальцы осторожно, почти нежно, коснулись моей щеки. Он отвел выбившийся из косы локон и заправил его за ухо.

Его лицо оказалось непозволительно близко.

— Думай. Времени у нас много.

Пальцы его легонько коснулись моей щеки.

А затем он выпрямился, наблюдая за моей реакцией с едва заметной улыбкой.

— Подумай хорошенько, — подмигнул он, отступая на шаг. — До вечера.

Когда он наконец отпустил меня, я едва держалась на ногах. Добравшись до своей комнаты, я заперлась изнутри и сползла по стене.

Интересно, это и был план Эйнара, чтобы до меня домогался его… друг? Или это было частью задания, которое он выполнял?

18

День тянулся бесконечно долго. То тошнота подступала к горлу, то внезапная слабость накатывала волнами.

Беременность давала о себе знать всё сильнее. Даже запахи, которые раньше были привычными, теперь вызывали приступы тошноты. Я старалась не показывать