Фейридейл - Вероника Ланцет

Грейс по-прежнему смотрит на меня враждебно, и я понимаю, что она не хочет иметь со мной ничего общего.

– Ты так великодушна, дорогая. – Миссис Пирс подходит ко мне и берет за руку. Сквозь меня словно проносится электрический разряд, и я вздрагиваю от этого неприятного покалывания на коже.

Даже не задумываясь, вырываю руку из ее хватки.

– Извините, я немного вспотела с дороги. Буду благодарна, если вы покажете мне магазин, где можно купить что-нибудь из одежды.

– У мисс Дарси украли багаж на вокзале, и ей нужна новая одежда, – объясняет мистер Воан.

– Чепуха, – перебивает миссис Пирс с оживленным выражением лица. – Грейс тебе что-нибудь одолжит, не так ли, дорогая? Кажется, у вас один размер. – Ее голос мягкий, но в нем безошибочно слышится приказ. Она одаривает Грейс суровым взглядом, и та мгновение колеблется, прежде чем кивнуть.

Я смотрю то на одну женщину, то на другую, уверенная, что они чего-то недоговаривают. Мне кажется, что Грейс совершенно не рада предложению матери, но почему-то безоговорочно подчиняется ее требованиям.

– Я бы предпочла купить новую, – улыбаюсь я. Конечно, мне неудобно одалживать хоть что-то у девушки, которая испепеляет меня взглядом.

– Не беспокойся об этом, дорогая. – Миссис Пирс снова касается моей руки, и я напрягаюсь, чтобы не вздрогнуть. – Купишь новые вещи позже. А пока позволь Грейс дать тебе что-нибудь из своего гардероба.

Спустя еще несколько минут споров я понимаю, что миссис Пирс не примет отказа, поэтому соглашаюсь принять пару нарядов на первое время.

– Почему бы вам не подняться, чтобы мисс Дарси могла переодеться, а потом мы все вместе поужинаем? Уверена, ты проголодалась после долгой дороги, правда, дорогая?

– Верно, – с трудом выдавливаю я. Ее чрезмерно веселый тон не только раздражает меня, но и кажется неестественным.

Следуя за Грейс наверх, я восхищаюсь красотой дома. Все, начиная от его размеров и заканчивая внутренней отделкой и мебелью, указывает на немыслимое богатство семьи.

Поднявшись на третий этаж, Грейс открывает дверь и неохотно приглашает меня войти.

– Спасибо, – бормочу я, но она не отвечает.

Ее комната просто огромна, вероятно, в три раза больше той, что мы делим с Эллисон в Сент-Расселе. И у нее есть все… Я моргаю, осматриваясь по сторонам, и замечаю, что к спальне примыкают ванная и гостиная – такое я видела только в журналах и кино.

Пока я глазею на всю эту красоту, Грейс подходит к шкафу и, недолго порывшись в нем, достает пару платьев, блузку с брюками в тон и кое-что для сна.

– Это слишком много, – протестую я. Мне нужна одежда только на один день, поскольку планирую добраться до магазина в ближайшее время.

– Если не предложу подходящие варианты, мать надерет мне задницу, – говорит она невозмутимым тоном и вручает мне вещи.

Я медленно киваю.

– Можешь пройти туда, чтобы привести себя в порядок и переодеться. – Она указывает на ванную комнату.

Я снова благодарю ее и закрываюсь внутри.

Раздевшись, умываюсь прохладной водой и только потом надеваю одно из платьев – белое в цветочек и с зауженной талией. Оно подходит мне идеально, а ткань невероятно мягкая на ощупь. Следующие несколько минут я провожу, разглядывая себя в зеркале во всю стену и восхищаясь тем, как платье облегает фигуру.

Если получу долю наследства по завещанию, возможно, в будущем смогу позволить себе что-нибудь похожее.

При мысли об этом мои щеки заливаются румянцем. Эллисон верно сказала: как только у меня появятся деньги, я смогу делать все, что пожелаю. И возможная финансовая независимость – единственное, что побуждает меня остаться здесь, несмотря на внутренний дискомфорт.

Я уже разочаровалась в сводных брате и сестре, поскольку ни один из них, похоже, не в восторге от моего присутствия. Август был более осмотрителен, но я все равно чувствовала его нерешительность. А Грейс, может, и вела себя грубо, но прямо намекнула на то, как все они на самом себе относятся ко мне.

Мне здесь явно не рады.

Сделав глубокий вдох, я возвращаюсь в комнату и обнаруживаю, что Грейс нетерпеливо постукивает ногой.

– Что-то ты долго, – ворчит она и, скользнув по мне взглядом, выходит за дверь.

Я лишь поджимаю губы и спускаюсь вслед за ней в столовую, где все уже заняли свои места.

И от моего внимания не ускользает, что мистер Воан расположился на одном конце стола – именно там, где должен сидеть глава семьи. Разве после смерти Лео Пирса эта роль не должна была достаться его сыну Августу?

Странно. Но то же самое можно сказать и об отношениях Воана с Вики Пирс – язык их тел слишком фамильярен для простых отношений работодателя и служащего.

К счастью, мне нет никакого дела до их личной жизни. Я здесь только для того, чтобы выслушать завещание, а потом вернуться домой.

Нацепив на лицо улыбку, я сажусь за стол между Августом и Вики Пирс.

Через мгновение двое слуг быстро приносят еду и ставят тарелку передо мной.

– Расскажи нам побольше о себе, Дарси, – говорит миссис Пирс.

– Особо нечего рассказывать, – отвечаю я, а потом кратко сообщаю им о том, чем занимаюсь и каковы мои полномочия. Я не вдаюсь в подробности и раскрываю лишь то, что они и так уже, несомненно, знают.

– Должна признаться, для меня было шоком узнать, что у моего дорогого Лео есть еще один ребенок, – вздыхает она.

– Ты хотела сказать, что он тебе изменил? – нагло спрашивает Грейс у матери.

– Грейс! – восклицают одновременно Август и миссис Пирс.

– Ты же знаешь, все было не так. Мы тогда были в ссоре, он переехал в Бостон, а я осталась здесь, – говорит она, деликатно вытирая уголки рта. – Я не вправе осуждать его за то, что он нашел кого-то, когда мы уже не думали о совместной жизни.

Миссис Пирс продолжает рассказывать о том, что произошло за это время, но никто за столом, похоже, не обращает внимания на ее болтовню, – словно эта отрепетированная речь подготовлена исключительно для меня.

– Пожалуйста, Дарси, знай, что я не имею ничего против тебя. Ты – часть Лео, такая же, как мои Август и Грейс. И мы очень рады твоему приезду. – Она дотрагивается до моей руки в тот же момент, когда я беру стакан с водой.

– Спасибо, – бормочу я, делая глоток и медленно отстраняясь от нее.

Не знаю, что такого в этой женщине, но прежде я никогда не чувствовала к кому-то столь сильной неприязни. Она выглядит