Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

Я побывала во всех известнейших галереях смертного царства. Я сама писала картины, не берясь судить вслух, насколько они хороши, но всегда думая, что недостаточно, как и положено мастеру, потому что в тот миг, когда мастер начинает себя хвалить и всерьез думать, что создал лучшее из того, на что был способен, он перестает творить и уходит на покой. Я знала, что есть картины, от мощи, красоты или ужаса идеи которых с первых мгновений перехватывает дыхание, а есть те, что заставляют всматриваться в себя до бесконечности. И живописцы всех царств мечтают написать любую из них в равной степени.

Я была не в галерее, а в гардеробной, рассматривала собственное отражение, а не картину признанного мастера. И оно одновременно было и тем, и другим. Образ в бордовом платье вышибал дух — так выглядела Фаворитка Карателя, женщина, выбранная Владыкой Подземья, Его Третьим Сыном, но… Чем дольше я всматривалась, тем яснее видела за этим образом себя, а еще глубже тьму и Акшасар, и казалось, что платье — это чья-то густая кровь, заливающая белую кожу.

— Госпожа Хату?

Голос Таньи выдернул из пугающего до внутренней дрожи видения. Моргнув, я перевела взгляд на служанку и невозмутимо кивнула ей, зная, что просьба переодеться прозвучит слишком странно. Один глубокий вздох спустя я напомнила себе собственное имя и обязанность сиять гордо, как когда-то давно велел мне Дан. Как и всегда, этот способ помог успокоиться и покинуть покои госпожой знатного Дома Подземья, а не впечатлительной смертной.

За ужином Сурадис, Флавит и Циссия осыпали комплиментами и наряд, и прическу, и цветущий вид, ни словом не обмолвившись о моем ранении проклятьем, что не могло не радовать. Обсуждая очередное покушение, мы перечислили не меньше десяти известных громких имен, обладающих в Подземье реальной властью и силой для создания стольких васмортов за раз.

Может быть, Княгиня Мозема мстила за отправленного ее дочери суккуба. Или Дом Гнева, несмотря на послание Этера, все же не смог оставить свой двойной проигрыш в прошлом. Или же причина не в каких-либо личных обидах, а в самом статусе, и кто-то из Совета Князей, по понятным причинам исключая Страсть и Уныние, решил ковать железо пока горячо.

У меня было еще одно подозрение, которое я не рискнула озвучить своим компаньонам. Акшасар. Бывшая Фаворитка, чем бы она сейчас ни была, сумела связаться со мной во сне из самой Бездны, на что еще ей могло хватить сил? Не было ли в Подземье кого-то, кто прислушивался к ее шепоту и служил руками для ее замыслов?

Звездочка обдала ухо теплом в тот момент, когда на стол поставили десерты с медом и корицей. Все поняв по моим глазам прежде, чем присутствие повелителя достигло любого его чувства, Флавит грациозно поднялся и помог мне встать из-за стола.

Выйдя в холл и услышав переговоры Аримана и Хирна, я резко остановилась, едва ли не разбившись о висящий в воздухе смрад крови, копоти и пепла. Стражи склонились в поклоне, испуганные слуги принимали верхние одежды свиты Карателя. Я же, перестав выхватывать детали, осознавала всю представшую передо мной картину.

Вся свита Дана, как и он сам, была в крови. Она пропитывала одежду насквозь, покрывала сапоги, виднелась брызгами и разводами на коже. У Тунриды на лице из чистого остались только глаза. Из волос Хирна торчал кусок чьей-то плоти. Меч и кинжал Аримана все еще оставались на виду.

— Марис, приготовить купальни во всех покоях великих первопадших, — не глядя, отдала я приказ.

— Мне ужин тоже сразу в покои. Устал, как инферги, пробежавший через Небеса, — подмигнул мне Хирн.

— В твои, или в покои Тунриды? — уточнила я с легкой улыбкой.

— В мои, — указала сама Ида.

Учтиво кивнув мне и Дану, оба перенеслись. Ариман же, переняв от повелителя какой-то сверток, с таким же кивком направился в сторону зала реликвий, и краем глаза я заметила, как тихо последовала за ним Циссия. Флавит и Сурадис, уловив мой жест, незаметно исчезли из виду. Теперь я могла рассмотреть Дана, ни на что не отвлекаясь.

Его сапоги для верховой езды и штаны были заляпаны так, словно он переходил целую реку крови вброд по колено, и иногда она доставала ему до пояса. Грудь и рукава рубашки так же намокли. Пальцы, шея, лицо… все было в бурых пятнах.

— Не прощу себе, если прикоснусь к такой красоте в подобном виде, — улыбнулся мне Дан, но эта улыбка не достигла черноты в его глазах и была такой печальной и усталой, что от нее сжалось сердце.

— Ты не ранен? — все же рискнула я тихо спросить, поднимаясь по лестнице вместе с Карателем.

— Ранит твой вопрос, — ласково усмехнулся Дьявол, позволяя выдохнуть с облегчением.

К тому времени, как мы зашли в покои, купальня для повелителя уже была наполнена горячей водой, от которой поднимался пар, все необходимые принадлежности лежали на своих местах, а поблизости не наблюдалось никого лишнего.

— Не стоит, Хату, не хочу, чтобы ты пачкалась, — качнул головой Дан, когда я последовала за ним босиком, скинув туфли и отцепив броши с накидкой в спальне.

— Забота о тебе не может испачкать меня, — улыбнулась я, усаживая его на скамью.

Быстро стащив с Карателя сапоги и одежду, я отбросила их в корзину, зачерпнула серебряным кувшином теплой воды из бочки и облила его, смывая свежий слой крови. Розовая вода утекла в решетку. Намылив руки сандаловым мылом, я принялась водить ими по его плечам, рукам, спине и груди, легко считывая, какие капли крови легли от взмаха даркута, а какие от кнута. Где бы ни побывал сегодня мой повелитель, его противник оказался достоин личного боя с Карателем, но сейчас это не имело значения.

Все то время, что я мыла его торс, нежно оттирая каждую мышцу, Дан сидел, щурясь на меня. Он ничего не говорил, но осторожно поднимая на него взгляд каждый раз, я замечала, как постепенно светлеют его глаза. Возможно, это было бы заметно не для всех, но для меня разница между оттенками холодной тьмы и ясной летней ночи была очевидна.

Когда мои пальцы принялись за его волосы, Каратель выдохнул и расслабился. Разбирая слипшиеся пряди, вычесывая корку из крови, пепла и грязи, я встала вплотную к Дану, не заботясь о платье. Массируя голову повелителя, я улыбнулась, когда он тихо простонал от удовольствия.

Обмакнув мягкое полотенце в воду, я наклонилась, чтобы оттереть его лицо, и Дьявол, неуловимо быстрым движением