Поглощающий - Ава Торн
— Какие обещания, — выдохнула я, ободренная бравадой и незнакомым ощущением внизу живота. — Надеюсь, ты сможешь их выполнить.
Его глаза опасно блеснули.
— Осторожнее. Ты можешь получить именно то, о чем просишь.
Слова вырвались из меня, рожденные тем огнем, что разжег внутри меня его яд.
— Я на это рассчитываю.
Его глаза стали полностью черными.
— Я буду пожирать тебя до тех пор, пока восхитительный нектар твоего экстаза не заполнит эту бесконечную пустоту голода внутри меня. Но ты должна сама выбрать остаться. Удовольствие может быть только в том случае, если оно разделено.
Он давал мне выбор. То, чего у меня никогда раньше не было. То, что было отнято у него. Я могла бы сбежать, могла бы попытаться найти новый дом, возможно, среди одного из племен, которые, по слухам, все еще выживали на севере. Но если бы я это сделала, Тиберий и его люди остались бы живы, а я никогда не была бы свободна. Я сделала свой выбор, истекая кровью на плиточном полу виллы, и теперь я не поверну назад.
И, по правде говоря, когда все его руки обвились вокруг меня, а его широкая грудь прижалась к моей, мне захотелось узнать, что именно скрывается под поверхностью источника.
— У нас ведь сделка, не так ли?
Он удовлетворенно хмыкнул, отстраняя меня от себя.
Он поднялся из источника, и у меня отвисла челюсть. Из воды появился не один, а два твердых члена, каждый из которых слегка покачивался при его движениях. Он рассмеялся, когда я попыталась придать своему лицу выражение чего-то иного, нежели шок.
— Страшно, маленький человек?
Впервые на моей памяти мне не было страшно. Вместо этого змея в моем животе извивалась, и у меня потекли слюнки, пока она подталкивала меня ближе к нему. Я протянула руки — по одной к каждому из его достоинств. Член сверху был немного меньше того, что располагался под ним, и оба пульсировали толстыми венами, которые были чуть темнее окружающей их сероватой кожи. Я провела большим пальцем по темной вене, тянущейся вдоль его более крупного члена, пока тот не дернулся.
Змея под моей кожей развернулась еще больше, когда я погладила его, поражаясь гладкой текстуре, похожей на шелк поверх железа. У него перехватило дыхание, и впервые с тех пор, как я вошла в его владения, я почувствовала, как между нами что-то изменилось. Сила, перетекающая не просто от него ко мне, а циркулирующая, словно те странные течения в светящемся бассейне.
— Храбрый маленький человек, — прошептал он; его многочисленные глаза следили за моими движениями с интенсивностью, которая должна была бы меня напугать. Вместо этого чужеродный жар скопился ниже, превратившись в новообретенный голод. — Ты знаешь, что делаешь?
— Нет, — призналась я, мой голос звучал ровнее, чем я ожидала. — Но я быстро учусь. — Я подалась вперед с открытым ртом, направляя его к себе в желании поглотить.
Его смех гулким раскатом пронесся по роще, заставив листья задрожать. Одним плавным движением он поднял меня из воды; его хитиновые руки прижали меня к груди, в то время как человеческие ладони скользили по моей покрытой шрамами коже. Каждое прикосновение оставляло за собой след этого специфического покалывания: его яд пел в моих венах, пробуждая нервы, которые я считала мертвыми.
— Терпение. Теперь ты моя, и ты такая сладкая на вкус. Я с нетерпением жду возможности сожрать тебя столькими способами.
Мох смягчил наше падение, а над нами мерцала его паутина; капли влаги ловили лунный свет, словно рассыпанные звезды.
— Позволь мне показать тебе, каково это может быть, — прошептал он мне на ухо, очерчивая одним когтем изгиб моего бедра. — Даже после всего, что они сделали, чтобы похоронить это под болью.
Его язык — немыслимо длинный, немыслимо горячий — обрисовал шрамы на моих ребрах, и я выгнулась под ним, издав звук, который я не узнала как свой собственный. Не крик, не мольба, а нечто новое. Нечто голодное. Я прикрыла рот рукой — старый рефлекс.
Все его глаза посмотрели на меня, и в них вспыхнул гнев.
— Ты моя, включая все эти красивые звуки, которые ты издаешь. Не смей сдерживать их, теперь они принадлежат мне.
На вилле я всегда старалась сохранять молчание, ведь мои крики приносили мне лишь больше боли. Я молчала, желая, чтобы все это закончилось. Но я не хотела, чтобы то, что происходит сейчас, заканчивалось. Я хотела большего.
Я кивнула ему, и он опустил голову мне между ног. Его язык прошелся по чувствительной коже моего внутреннего бедра, а затем медленно погрузился между моими складками и внутрь в меня. Мои бедра дернулись от этого ощущения, и я позволила своим стонам раствориться в ночном воздухе. Это не было грубо или больно, но мягко и как-то невероятно глубоко. Давление, подобного которому я никогда раньше не испытывала.
— Вот так, — проворковал он; его голос щелкал, выражая, возможно, удовлетворение. — Вспомни, что значит быть чем-то большим, чем добыча.
Не раздумывая, я зарылась руками в его темные волосы, пока его язык продолжал двигаться по мне. Он чередовал надавливания внутрь с круговыми движениями этой длинной мышцы вдоль моих губ и вокруг клитора. Каждое движение становилось все более твердым, пока я не начала тяжело дышать, оказавшись на шаг ближе к разрядке, которой жаждало мое тело. Разрядке, которую я была слишком изранена испытывать в течение многих месяцев.
— Ису… — Его имя сорвалось с моих губ, когда мои бедра толкнулись в его лицо. Его рука соскользнула вниз по моему внутреннему бедру, и я вскрикнула, когда он погрузил в меня один огромный палец, подняв голову.
— Ты выкрикиваешь мое имя, но я не уверен, проклятие ли это или призыв. Молитва или ругательство. Но я сожру тебя в любом случае.
Он снова опустил голову, всасывая мой клитор в рот с такой силой, что моя спина выгнулась дугой на мягкой земле. Он продолжал сосать в ровном ритме, а палец внутри меня изгибался, надавливая на место, которое вызывало глубокую пульсацию. Он разрабатывал меня медленно, позволяя мне раскрыться, прежде чем я почувствовала невероятное растяжение, когда он добавил второй палец. Я издала еще один крик удовольствия, не видя ничего,
