Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни - Алекс Скай

Потом старик, который делал вид, что просто проходил мимо, хотя монастырская дорога никуда удобного не вела.

Потом Оста вернулась с ещё одной старухой.

Потом мальчишки, которые знали Тиша и теперь смотрели на него с ревностью и уважением.

— Торговли нет, — сразу объявила Марта с порога. — Денег не берём. Первый хлеб — не продажа. Кто будет толкаться, получит не хлеб, а моё мнение о воспитании.

— А мнение у неё тяжёлое, — добавил Тиш. — Я проверял.

Марта раздала хлеб маленькими кусками.

Не всем хватило много.

Но хватило каждому, кто стоял у ворот в это утро.

Элина смотрела, как люди брали хлеб осторожно, недоверчиво. Кто-то крестил корку старым жестом. Кто-то нюхал. Кто-то кусал и сразу опускал глаза, потому что простая еда иногда задевала глубже красивых слов.

Маленькая девочка в чужой большой шали откусила кусочек и сказала матери:

— Тёплый.

И мать вдруг заплакала.

Без громкого плача. Без причитаний. Просто отвернулась, прижала дочь к себе и сжала хлеб так, будто это был не кусок каравая, а доказательство, что ещё не всё в городе стало чужим.

Элина почувствовала, как что-то внутри неё дрогнуло.

Не слабость.

Ответственность.

Первый хлеб не принёс ни одной монеты.

Но к полудню перед пекарней уже стояли свидетели.

И это было ценнее прибыли.

Ровно в полдень вернулся пристав Волн.

На этот раз он был не один. С ним пришли четверо городских служителей, Бренн, молодой писец, староста нижнего квартала — сухой человек с узкими губами и тяжёлой шубой — и двое стражников в цветах наместничьего дома.

Элина узнала эти цвета сразу.

Чёрный и серебро.

Сердце ударило неприятно, но она не отступила от порога.

Рейнар не пришёл.

Но прислал тень своей власти.

Староста даже не поздоровался.

— Элина Астер?

— Да.

— Я староста Корв. По жалобам жителей и распоряжению городского управления…

— Жители здесь, — сказала Оста из толпы. — Не все жаловались.

Корв бросил на неё сухой взгляд.

— Молчать.

Оста подняла брови.

— Мальчик, я молчала, когда твоя мать тебя по рынку за ухо таскала. Больше мне тебе нечего дарить.

В толпе кто-то прыснул.

Корв покраснел.

— Здесь будет порядок.

— Я за порядок, — сказала Элина. — Вот документы владения. Вот печать. Вот список работников. Вот устная оценка срочного состояния строения от нанятого сторожа и ремонтника.

Кир вышел вперёд.

Корв поморщился.

— Остен. Не удивлён.

— Я тоже, — сказал Кир.

— Твоя оценка ничего не стоит.

— Тогда позовите мастера Горда. Он здесь был утром и подтвердил опасную балку, но не запретил вход. Я уже усилил навес. Задняя дверь освобождена. Провал у кухонной стены отмечен. До вечера закрою.

— Ты не имеешь права проводить работы без разрешения.

— А вы не имеете права оставлять опасную балку над входом, если пришли “для безопасности”, — спокойно сказал Кир.

Писец поднял голову.

Волн кашлянул.

Корв понял, что разговор снова уходит в неприятную сторону.

Он протянул руку.

— Печь осмотреть.

Марта встала перед дверью.

— Руками не трогать.

— Женщина, отойди.

— Старшая у печи, — сказала Элина. — Обращайтесь по должности.

Марта посмотрела на неё с таким удивлением, что даже забыла возмутиться первой.

Корв сжал губы.

— Старшая у печи, отойдите.

— Уже лучше, — сказала Марта. — Но всё равно нет.

Стражники наместничьего дома сделали шаг вперёд.

Толпа притихла.

И вот тогда Элина увидела, как по дороге к пекарне приближается всадник.

Сначала показался конь — тёмный, высокий, с серебряным налобником. Потом плащ. Потом знак на груди.

Не Рейнар.

Канцлер Лиор.

Старый канцлер спешился медленно, с достоинством человека, которому возраст позволял не торопиться даже к скандалу. Его седые волосы выбились из-под меховой шапки, лицо было усталым, но глаза — ясными.

Корв побледнел.

— Господин канцлер?

Лиор оперся на посох и посмотрел не на него, а на Элину.

— Леди Астер.

В толпе прошёл шёпот.

Элина поклонилась.

— Канцлер.

— Его светлость наместник велел мне уточнить, действительно ли переданное владение находится в вашем распоряжении.

Вот оно.

Рейнар всё-таки протянул руку.

Не сам. Через закон. Через канцлера. Через сомнение.

— И? — спросила Элина.

Лиор перевёл взгляд на печать у неё в руке.

— Формально — да.

Слово было знакомое.

Слишком знакомое.

Формально требование законно.

Формально владение передано.

Формально женщина свободна, пока кто-то сильнее не найдёт новую оговорку.

Элина подняла голову.

— А неформально?

Лиор долго смотрел на неё.

В его взгляде было предупреждение. Усталость. И что-то похожее на сожаление.

— Неформально, леди Астер, эта пекарня никогда не должна была попасть в список имущества дома Вейранов.

Толпа ахнула.

Бренн выругался.

Корв резко сказал:

— Господин канцлер, при всём уважении…

— Молчите, староста.

Корв замолчал мгновенно.

Элина почувствовала, как печь за её спиной вспыхнула сильнее.

— Что это значит? — спросила она.

Лиор подошёл ближе и понизил голос, но вокруг было так тихо, что услышали многие.

— Это значит, что сегодня утром наместник приказал приостановить передачу владения до выяснения старого права.

Марта резко втянула воздух.

Тиш у двери сжал кулаки.

Лисса спряталась за Мартиным плечом.

Элина не шелохнулась.

— Передача уже оформлена.

— Да.

— При свидетелях.

— Да.

— Печать у меня.

— Да.

— Тогда пусть наместник сам придёт и скажет, что его подпись живёт меньше суток.

Лиор закрыл глаза на мгновение.

Когда открыл, в них мелькнуло почти восхищение.

— Я надеялся, вы скажете иначе.

— Что именно?

— Что испугались.

— Ему или вам?

— Тому, что под этой пекарней.

Печь за спиной Элины глухо ударила жаром.

Канцлер это почувствовал.

И впервые посмотрел на дверь не как чиновник.

Как человек, который помнит.

— Я не открою подвал без знания, — сказала Элина. — Но и не отдам дом тем, кто столько лет прятал это знание от меня.

Лиор наклонил голову.

— Тогда до заката вам нужно доказать, что пекарня не представляет угрозы городу.

Марта всплеснула руками.

— До заката? Утром было до полудня! У вас там время выдают частями, чтобы мы не расслаблялись?

Лиор почти улыбнулся.

— Я не ваш враг, Марта.

Она застыла.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Я много лет ел хлеб с дворцовой кухни. Умный человек помнит имя того, кто отвечает за утро.

Марта отвернулась, но Элина заметила, как дрогнуло её лицо.