Падшие Боги - Рэйчел Ван Дайкен

Всю дорогу обратно в общежитие у меня трясутся руки. Это просто дурацкое похолодание.

Я повторяю это про себя снова и снова, пока иду в свою комнату. Бормочу это, пока переодеваюсь и ложусь в кровать. Повторяю, когда слышу, как открывается и закрывается дверь Рей, и когда она наконец забирается в постель. Я поворачиваюсь к стене и смотрю в нее. Она тоже не может уснуть.

Раздражение накрывает меня с новой силой, когда звуки того, как она переворачивается с боку на бок, ввинчиваются мне прямо в мозг. Я уже почти готов ударить по стене и сказать ей, чтобы она лежала смирно, пока я не привяжу ее к кровати. Но затем мой мозг наполняют образы того, как я действительно держу ее на кровати и прижимаюсь губами к ее губам.

Я резко сажусь и хлопаю себя по лицу.

— Нет. Нет. Ничего подобного. Нет.

— Перестань разговаривать! — кричит Рей со своей стороны стены, стуча по ней при каждом слове.

Я стучу в ответ.

— Я не с тобой разговаривал!

— Тогда перестань разговаривать сам с собой! Некоторым людям нужно спать!

В этот момент я готов убить и ее, и Рива.

— Перестань орать.

Она снова стучит по стене.

— Спи.

В ее голосе слышны приказные ноты, и я ложусь, повинуясь, снова уставившись на дурацкую стену.

— Козел, — слышу я ее бормотание.

Ну все. Я показываю стене средний палец.

Целый семестр.

Только один из нас выживет.

Я дал ей шанс сбежать много лет назад.

Теперь я не буду чувствовать ни капли вины за пролитую кровь, потому что она была достаточно глупой, чтобы остаться.

Глава 15

Рей

— Большинство Великанов спят, как и Боги.

— Но почему? — спрашиваю я.

Улыбка отца выглядит зловеще.

— Потому что у них нет выбора.

Будильник выдергивает меня из сна, и уже не в первый раз знакомая мелодия вызывает желание швырнуть телефон через всю комнату. Почему я решила, что использовать Саймона и Гарфанкела в качестве будильника — хорошая идея, для меня самой загадка. В смысле, «The Sound of Silence»?

Мне нужна тишина. Я стону. Мне нужно больше спать. Но к этому времени я уже привыкла к этой иронии, и менять мелодию кажется неправильным и нарушающим мое душевное равновесие.

Я долго ворочалась после того странного опыта с проходом под аркой. Мое пламя погасло полностью. Единственная хорошая новость в том, что все будут говорить, будто это просто проделка ветра, тогда как я знаю правду.

У этой проклятой арки действительно есть какая-то древняя сила. Я это чувствовала. Нежное мерцание энергии, похожее на то, что я ощущаю рядом с отцом. И все же отец никогда о ней не упоминал. Возможно, это просто еще одна реликвия, которую Великаны пытаются защитить и которая так же спит, как и они сами. В теории это звучит логичнее всего. Ни одна из рун на арке не совпадала с теми, что Лауфей написала для меня. Прошлым вечером мне стоило обыскать окрестности в поисках других рун, и я делаю мысленную пометку, что буду делать это каждый раз, когда буду гулять по кампусу.

Мне очень хотелось увидеть, что произошло со свечой Арика, но он уже сердито бросил ее и вдавил в траву, как капризный ребенок, прежде чем я успела заметить эффект арки.

Должна ли я удивляться? Нет.

Но весь этот опыт немного выбил меня из колеи, от чего я не могла уснуть. Не помогло и то, что стена между нашими комнатами, похоже, сделана из настоящей бумаги. Я слышала каждый звук, доносившийся с другой стороны.

Я покачала головой, а затем накрыла ее подушкой. После того, как я ворочалась, казалось, целую вечность, около полуночи я услышала, как открылась и закрылась его дверь. Через несколько минут, когда он вернулся, я услышала, как он ходит по комнате. По-видимому, он не шутил насчет бессонницы.

Когда я услышала, как его шаги во второй раз направляются к двери, я решила выйти в коридор. Схватив косметичку в качестве прикрытия, я умудрилась столкнуться с ним, когда он проходил мимо моей двери. От него пахло водой и лунным светом.

— Ночное купание? — спросила я, проклиная себя за дрожь в голосе.

— Пожалуйста, перестань со мной разговаривать. Уже поздно, и на сегодня с меня тебя достаточно.

Он звучал устало, раздраженно. Он глубоко вдохнул, словно задыхался. Что он теперь затеял?

— Просто любопытно.

Я обошла его сбоку, решив не поддаваться на… что бы это ни было, во что он играл.

Но когда он потянулся к стене, а затем схватил меня за руку, сжав ее мертвой хваткой, даже я не смогла сделать вид, что все в порядке.

— С тобой все нормально? — спросила я.

Он открыл рот, будто собирался в чем-то признаться, но затем сжал кулаки.

— Сны — это кошмары. Кошмары — это сны. Мне просто нужно, чтобы это прекратилось, наконец прекратилось…

А затем, словно мы и не разговаривали, он резко ушел прочь, захлопнув за собой дверь ванной.

Ожидаемо.

В конце концов, он придурок. Придурок, который спит. Спит.

Спящий Великан.

Спящее божество.

Большинство спят.

Я слышала эти слова всю свою жизнь. Большинство. Но не все. Так кто же тогда не спит? Еще один вопрос, который я снова и снова задавала отцу, каждый раз получая один и тот же ответ.

— Человечество бодрствует, — говорил он, словно это что-то объясняло, словно на этом разговор должен был закончиться.

Но, конечно, это было не так. Я хотела понять.

— А Боги и Великаны? Кто-нибудь из них бодрствует? — спрашивала я, не зная, хочу ли услышать «да» или «нет».

Его ответ всегда был одинаковым.

— Я — все, что у тебя есть в этом Богом забытом мире.

Я спросила его об этом вчера утром. И получила тот же ответ. Я — все, что у тебя есть.

Вчера он впервые в жизни подарил мне настоящий праздничный торт. Я была так взволнована тем, что мы празднуем, что он и Лауфей наконец признали мой день рождения, что он позволил Лауфей публично подарить мне торт, а не тайком, как она делала на протяжении всего моего детства. Я почти чувствовала себя любимой. Мы спели «С днем рождения», я задула свечи, а потом он вручил мне подарок.

Я так хотела развернуть его, надеясь на что-то особенное. Может быть, ожерелье? Серьги? Кровожадная половина меня была бы рада даже метательному ножу.

Моя улыбка была такой широкой, что у меня заболело лицо. А потом