Твой нож, моё сердце - К. М. Моронова

— Он почти закончил. Вам следует вернуться, пока он не закончил. Обычно он наиболее нестабилен во время и после нагрузок. — Эрик смотрит на меня. Без возможности увидеть его глаза за очками это угнетает. Интересно, как он выглядит при свете. Я могу разобрать только прямой нос и острые скулы. Твёрдо сжатый рот и голос, вызывающий странное чувство ностальгии.

— Спасибо, — говорю я, снимая очки и возвращая их ему. Он на мгновение замирает, прежде чем безмолвно забрать их.

Я спешу обратно в казарму, используя пальцы вдоль стены как ориентир. Моим глазам требуется несколько минут, чтобы снова привыкнуть к темноте, и даже тогда я могу различать лишь смутные очертания.

Решаю принять душ и собраться, раз уж я встала. После того как я увидела, как Кэмерон наносит свои смертоносные удары так легко, мне нужно будет прилагать больше усилий на тренировках, если я хочу не отставать от него.

Небольшой свет в туалете казался бы таким недостаточным до моего прибытия сюда, но теперь его вполне хватает по сравнению с полной темнотой. Я скребу тело и мою голову. Холодная вода уже не так беспокоит меня, как в первые несколько дней. Она определённо помогает мне проснуться.

Влажность между бёдер невозможно игнорировать. Прошло как минимум четыре месяца с тех пор, как меня трахали, и я не хочу, чтобы образ вспотевшего и тяжело дышащего Кэмерона преследовал меня весь день.

Мои пальцы скользят вниз по животу, я прижимаю лопатки к холодной стене, с шипением выдыхая, когда подушечка пальца касается клитора.

Не представляй, как он делает это с тобой. Не представляй, как Кэмерон проникает в тебя пальцами, — ругаю я себя, но это бесполезно. Я отчётливо представляю его с его татуированными пальцами, погружёнными по костяшки в мою киску.

Тихий стон вырывается из моих губ, пока я трахаю себя пальцами, представляя, как он водит языком по моему клитору и трёт внутренние стенки, пока я не оказываюсь на грани, и я…

Кто-то кашляет.

Чёрт.

Я отскакиваю от стены и быстро заканчиваю споласкиваться, отчаянно желая добраться до скамейки, где оставила одежду. Всё моё тело замирает при виде Кэмерона, прислонившегося к раковине рядом с моими вещами, со скрещёнными руками и холодным выражением лица. Слишком темно, чтобы разглядеть цвет его щёк и видел ли он, что я делала, но я не стану притворяться, будто он не видел. Я не настолько безумна.

Мои щёки пылают. Я не могу даже подобрать слов, настолько я потрясена и унижена своим положением.

В голове прокручиваются слова Эрика.

Он наиболее нестабилен во время и после нагрузок.

Мои ноги сами по себе отступают назад, когда Кэмерон отталкивается от раковины и твёрдыми шагами идёт ко мне. Я совершенно беззащитна, голая и нервная. Пожалуйста, пожалуйста, только не дай мне быть убитой в душевой сразу после мастурбации.

Взгляд Кэмерона не отрывается от моего, и это едва ли не хуже, чем если бы он просто оглядел моё тело, как любой другой парень. Я почти уверена, что сейчас он не в себе. Мышцы на его челюсти напряжены, вены на шее выступили.

Он останавливается в полушаге от меня и наклоняется, пока его нос не оказывается в дюйме от моего.

— Почему ты ускользнула из кровати и шпионила за мной? — Его голос хриплый, но именно его полуприкрытые, устрашающие глаза заставляют мой желудок сжаться. Мои бёдра всё ещё влажны от несостоявшегося оргазма, который я себе настроила.

Я сглатываю ком в горле.

— Я хотела узнать, что ты делаешь так рано… Прости.

Я с трудом выдавливаю слова. Мои плечи дрожат от смеси страха и возбуждения.

Он изучает меня, прежде чем поднять руку — ту самую, что я видела, как он уничтожал баллистические манекены менее десяти минут назад, — и проводит указательным пальцем по моей щеке. Мои руки коченеют по бокам, пока я готовлюсь к тому, что он сдержит своё обещание и покончит с моей жизнью.

Его взгляд скользит вниз к моей дрожащей губе, прежде чем снова встретиться с моим испуганным взором. Он глубоко вдыхает, а затем издаёт леденящий смех.

— Не думал, что у тебя получится. Я, блять, так терпелив, но у тебя вышло.

Я дрожу и запинаюсь:

— Ч-что вышло?

— Ты разозлила меня, любовь, — произносит он с самыми тёмными глазами, что я когда-либо видела. Его голос зловещий и обволакивает меня. Я не могу сдержаться, и мои бёдра сжимаются и трутся друг о друга, пытаясь унять горячую влагу, что сочится из меня. Неужели мне нравятся игры со страхом? Я не знаю. Но кажется, ответ — да.

Кэмерон не пропускает движение моих нуждающихся бёдер. Его взгляд опускается вниз, скользит по мне, затем глаза расширяются, а челюсть сжимается, словно он хочет разорвать меня на куски.

— Убирайся к чёрту, — наконец говорит он, выпрямляется и проходи мимо меня к душевой лейке.

Моё тело будто примёрзло к полу, но я заставляю себя подойти к раковине и собрать одежду. Сзади включается душ, и я слышу, как он швыряет свою одежду на пол. Я натягиваю худи и трусы.

Мне нужно убраться отсюда нахрен, пока я ещё…

Громкий глухой удар раздаётся в помещении. Я оборачиваюсь, глаза расширены, сердце колотится, в полном ожидании, что Кэмерон нападёт на меня. Но, не увидев его высокую фигуру, я опускаю взгляд и обнаруживаю, что он лежит на полу под струями воды.

Здесь тускло, но его кровь отчетливо видна на белой плитке. Ее так много, что я забываю о себе, и о нем, и о том, кто мы есть и где находимся.

Он ранен.

Я быстро преодолеваю расстояние между нами и опускаюсь на колени рядом с ним. Он упирается рукой в пол, пытаясь подняться.

— Кэмерон! — Я стараюсь говорить тише, но получается громче шепота. Последнее, что нам сейчас нужно, — чтобы кто-то проснулся и застал нас врасплох, пока мы уязвимы. Моя одежда мгновенно промокает от бегущей воды.

— Я в порядке. — Он кашляет, и изо рта у него вырывается еще больше крови. Ее действительно очень много. Паника начинает проникать в самую мою суть. — Я ничего не чувствую, — бормочет он, стиснув зубы, и пытается продолжить смотреть на меня с ненавистью.

— Ты не в порядке. — Я обхватываю его за торс и осторожно переворачиваю так, чтобы он больше не лежал лицом в плитку. Холодная вода из душа по-прежнему обрушивается на нас, но промокший худи — последнее, о чем я сейчас беспокоюсь.

Я