Миллион лет до н.э. - Инна Сирин

Мази нанесено уже достаточно, но я не могла заставить себя убрать руки от его кожи. Хотелось касаться постоянно. Поэтому я принялась отмывать его плечи водой от грязи и крови. Аур никак не реагировал, не повернулся ни разу и молчал. Хотела бы я знать, о чём он сейчас думает. Вдруг он накрыл мою руку своей, повернул голову и тихо сказал:

— Хватит. Я в порядке.

Я убрала руки и просто сидела рядом.

— Ты выглядишь напуганной.

— Я испугалась. Никогда не видела охоту. И медведей таких больших. И чтобы голову отрывали. Ты мог там…

— Чшш. Не говори. Всё хорошо. Охота кончилась. Я буду в порядке.

Я кивнула, потому что комок подступил к горлу из-за воспоминаний и страха за жизнь этого мужчины.

Тут краем глаза я заметила суету на входе в лагеря. Там появилось новое племя. Эти люди отличались внешне, были ниже ростом, коренастые, ширококостные, с тяжёлыми бровями и подбородками. Их женщины тоже не отличались изящностью. Старейшина, который тут был за главного, сам пошёл к новоприбывшим, о чем-то долго с ними говорил. В итоге они ушли.

— Почему их не пустили? — спросила я Аура.

— Им здесь не место. Они не похожи на нас.

— Это я вижу.

— Я не про лицо. Они живут по другому. Мы такое осуждаем.

Я хотела расспросить, но по его суровому взгляду в спины уходящим, поняла, что тема больная и лучше не трогать. Не зная, что еще сделать, я просто присела рядом и мы помолчали.

Сейчас, когда мы находились так близко, у меня руки покалывало от желания прикасаться к нему снова и снова. Он же отрешённо смотрел на водную гладь реки, искрившейся в свете Луны и костров. Мы молчали. Но мне было странно комфортно сидеть вот так рядом с ним и молчать.

Ахо умер этой ночью. Утром племя оплакивало его и другие племена тоже пришли. Его очень уважали, говорили, он много сделал для примирения многих людей и даже племён. У реки выкопали небольшую ямку, сложили его в позу младенца, на голову надели плетёную сеточку из волокон коры какого-то дерева, на руки, ноги и шею браслеты и бусы. Некоторые другие вожди тоже принесли украшения для похорон. Тело посыпали огромным количеством ритуального красного порошка. Охра, кажется, так её называл профессор. И экскурсовод что-то такое рассказывала. Я вдруг подумала, что эти воспоминания ощущаются словно из прошлой жизни, словно они не про меня. Стало даже жутковато.

Для Ахо спели прощальную песню и кто-то сыграл на флейте из бивня мамонта. Её потом тоже положили в могилку. Сверху присыпали землёй и накрыли ветками, чтобы животные не раскопали.

В этот день больше не происходило ничего примечательного. Я слонялась по территории, разглядывая, чем занимаются люди. В одном племени разбирали кишки убитого медведя. Две женщины мужчина и девочка-подросток, которую явно обучали. Зрелище не из приятных, чего уж. Но из них можно сделать нити для шитья, если хорошо промыть и правильно высушить.

Однако эти люди не делали нитей. Они промыли одну кишку, насыпали туда сухих зёрен, налили воды и стали кидать внутрь раскалённые камни. Я заинтересованно приблизилась и спросила разрешения посмотреть. Они были только рады. Процесс шёл долго, внутри кишки всё пузырилось и булькало, как при кипении в кастрюле. Зёрна разбухали на глазах, а когда камни остыли, они вскрыли кишку и вывалили на деревянную мисочку готовую кашу. Опаньки! Вот тебе и способ и сосуд!

— Что вы хотите за кишки?

Они удивились моему вопросу и спросили, что я хочу сделать с ними. Тогда я достала из рюкзака высушенные корни, листья и почки берёзы и попросила часть кишки себе. Я уже не боялась их трогать, не возникало чувства омерзения, просто привыкла. Насыпав немного ингредиентов внутрь, я долила воды и стала кидать раскаленные камни специальной v-образной палочкой прямо из их костра. Моё варево тоже забурлило и со временем стало вязким, мутным и густым. Когда камни остыли, я достала из сумки небольшой бурдюк для воды и вылила туда готовую жидкость.

— Пойдём, — я поманила людей к воде. Потом села на берегу, смочила ноги и нанесла немного мыла, потёрла, пока не появилась пена, и ополоснула водой. Показала им чистые ноги. Походу ребята были в шоке и тоже захотели попробовать. Мое мыло отлично смывало их краски и грязь. У мужчины была небольшая воспалённая царапина на руке. После промывания, когда мы сидели уже у костра и пытались общаться, он заметил, что ранка подсохла и стала не такой красной. Вот и антибактериальное действие подоспело, подумала я.

Не знаю, насколько мне хватит, но теперь я знала, что клянчить у охотников после разделки туши.

На следующий день ко мне пришли представители сразу трёх племён и уже с чистыми кишками, чтобы я научила их. Взамен предлагали пушистые шкурки каких-то зверьков, украшение из ракушек и перьев. Я даже растерялась от такого внимания, а моё племя заинтересовалось причиной. Пришлось объяснить им и тогда Сана помогла мне объясниться с другими.

— Мне не хватит запасов, чтобы всем дать, — сказала я ей. — Нужно найти ещё корни и листья. Но сейчас их может не быть. Когда мы были на озере, было хорошее время для сбора.

Сана поняла и перевела это на другие языки. Люди пообещали поискать сами, если я объясню, что искать. Тогда я взяла палочку и нарисовала на песке лист березы и почку, а рядом попыталась изобразить мыльнянку и ее корень. От моих художеств они офигели даже больше, чем от мыла. Не все племена умели рисовать, как моё. А мои рисовали только животных и то потому, что так было принято, это охотничий ритуал. Они не понимали, зачем рисовать что-то обычное вроде травы, деревьев и цветов. А мне курс в художественной школе в кои то веки пригодился.

Одна женщина что-то залопотала и утащила своих людей в сторону.

— Она говорит, что видела такой цветок неподалёку. Их племя живёт здесь давно.

— Отлично, пусть копает побольше, сколько найдет.

Сана прокричала мою просьбу в спины уходившим, женщина повернулась и кивнула, что поняла.

— Тогда мне стоит походить и поискать берёзу, — сказала я.

— Походи. Не одна. Возьми с собой кого-нибудь.

— Я пойду, — вызвался Тар, ослепительно улыбаясь. Сана одобрительно кивнула и у меня не нашлось причин отказываться от его компании.

Мы отошли недалеко от лагеря. Тут повсюду росли густые леса. Тар спрашивал, как мне охота на