Замуж за ректора. Тайна лесной ведьмочки (СИ) - Юстина Лесная

— К тому же вливание сил требует предельной концентрации от мага, а прибор делает это настолько плавно и равномерно, что напрочь исключает связанные с этим риски.

— А это?

Я указала я пальцем на место в центре диска, к которому со всех сторон закручиваясь спиралью подходили прозрачные канатики.

— Генератор случайных балансов, — с гордостью ответил он.

Я выразительно на него посмотрела.

— Я профессор, мне не возбраняется об этом знать…

Я весело усмехнулась и закатила глаза.

— И зачем он все-таки нужен?

— Это самое интересное! Он молниеносно подбирает и вычисляет наиболее подходящее соотношение для конкретного человека, это как взломать сложный сейф где-нибудь в центральном банке столицы, понимаете?

Волнение в его голосе выдавало его влюбленность в свое творение и уязвимость перед неосторожной критикой. Казалось, он был слишком раним для тех обстоятельств, когда непредвзято мыслящему таланту приходится бороться с консервативными умами верхушки сообщества.

Он поднял голову, оказавшись достаточно близко от меня, возможно даже слишком близко, и с надеждой заглянул мне в глаза. Я поспешно кивнула. Увидев одобрение, он увлеченно продолжил, стремясь рассказать как можно полней.

От его пылкости мне стало немного не по себе. Я вспомнила времена, когда мы с братом, будучи детьми забирались в подвал и как два заговорщика обсуждали варианты сюрпризов, которыми начиним наш дом к приезду папиных племянников, которые вечно нас задирали.

— Вы уже догадались зачем это надо?

Я мотнула головой.

— Вам ведь известно, что сила у всех разная?

— Разумеется.

— Но даже при лучшем совпадении, которое не выявить без предварительных тестов, экстренная помощь или лечение сопряжено с немалыми рисками, ведь отторжение предлагаемых для восполнения сил способно привести к тяжелому течению болезни вплоть до летального исхода.

— Хотите сказать, что подбирая необходимый баланс, он очистил вашу силу от ее уникальных признаков и передал мне в уже нужном уникальном соотношении, словно бы она изначально мне принадлежала? Отсюда и пропавшие эмоции?

Глаза профессора горели азартом и он был очень доволен.

— Конечно, вас уже награди за ваше открытие? — с восторгом спросила я.

— Это, нет, это опытный образец, — проговорил он, отстраняясь и вставая, — Понадобятся еще годы испытаний, прежде чем накопится достаточно статистики, чтобы представить его в ученом сообществе. К тому же, медицина — это не мой профиль, они отнесутся скептически. Я не стал бы особо рассчитывать на успех.

— Но он же работает! — возмутилась я.

— Ну что вы, разве не знаете, как все устроено?

Он покачал головой и, подойдя к столу, положил прибор, повторно сматывая и подготавливая его к хранению.

— И вы не побоялись использовать его на мне, хотя он не получил достаточных разрешений? — восхищенно спросила я.

— Но я же уверен в его действии, — возразил профессор, — я бы не стал рисковать.

— Спасибо, — прошептала я с улыбкой, — Спасибо, что меня спасли.

Он попробовал улыбнуться, но, посмотрев на меня, серьезно кивнул. И почудилось мне, что это сейчас он успел, но мог ли он опоздать раньше? Все же его комната была завалена бумагами, а не деталями, изобретение в ней было всего одно. Когда его взгляд невольно скользнул на мои губы, я поспешно отвернулась и принялась вновь осматривать помещение.

— Значит, судьба дала мне передышку, — пробормотала я.

«И я ею воспользуюсь» — додумала про себя, теперь уже осознанно отмечая, что тягостных чувств и горечи во мне не наблюдалось. Он сказал, что утром все вернется, я поежилась. Хорошо бы убедиться, что память и мыслительные процессы лечение не затронуло.

— Как у вас тут много всего…

— Мне тоже полагается иногда отдыхать.

Профессор развел руками.

Кипы бумаг и книг в каждом свободном углу изумляли, но вызывали уважение. У него нет детей или домашних животных, кому беспорядок мог бы причинить вред. А пыли я не наблюдала. Я усмехнулась себе под нос и быстрым жестом выхватила с ближайшей стопки несколько верхних листов, но качнулась от резкого движения.

Профессор тут же дернулся ко мне, правда не помочь, а забрать свои листы, но, громко хмыкнув, я лишь перекатилась по матрасу ближе к стене спиной к нему, он замер. Дерзость моего поступка обидела его? Я коротко оглянулась через плечо. А, нет, это всего лишь не чуждая профессору мужская слабость.

Я поправила натянувшуюся юбку, и пришлось кашлянуть, чтобы он спохватился и перевел взгляд на какой-то менее вызывающий и одушевленный объект. Но его минутного замешательства мне хватило, чтобы углубиться в чтение и уловить примерную суть, так что отбирать у меня листы надобность пропала. А записи и впрямь оказались занятными.

— Формула созерцания абсолютного потока? Погрешность на наблюдение, расчет силы представлен постоянной величиной, так… А это что за формула? — удивилась я, ткнув пальцем в листок, — никогда такой раньше не встречала.

Я стала пересматривать все листы подряд, в надежде отыскать объяснение. Не выдержав, он все же забрался на кровать, и листы из моих рук медленно, но настойчиво потянули.

— Они... Это еще не готово, позвольте.

Он выхватил их наконец, поспешно вскочил и, ревниво прижимая бумаги к себе всю дорогу до стола, запрятал в самый низ дальней стопки.

— Иногда я балуюсь на досуге, ничего серьезного, — прокомментировал он и, подумав, вообще переложил всю стопку со стола в шкаф.

Я пристально вгляделась в его лицо, ища ответы. С виду уверенно выдерживая мой взгляд, он тем ни менее, чувствовал себя отчего-то неуютно. От немыслимой догадки я широко распахнула глаза, и по тому, как профессор тут же отвел взгляд, сомнений у меня не осталось.

— Вы же не думаете доказать гипотезу самостоятельного восстановления магического равновесия? — со смешком спросила я, — Природа всегда требует чего-то взамен.

— Много вы понимаете, — ответил он, обиженно нахмурив брови.

— Но ведь это из разряда детских сказок, вроде того, как если бы наш мир появился благодаря воронке времени! — рассмеявшись, воскликнула я.

— Я преподаю теорию, — раздраженно попытался оправдаться он, — мне полагается рассматривать разные эксперименты и… И вообще, вас это совершенно не касается!

— Не волнуйтесь, профессор, — прошептала я, — я никому не скажу.

Я закусила губу, чтобы повторно не рассмеяться, а он бросил на меня взгляд и, кажется, наконец заметил, что я его разыгрываю.

Он фыркнул и поправил бумаги на столе, все еще выглядя оскорбленным.

— При одном условии, — добавила я, не совладав с потребностью подразнить его еще.

— Каком?

Поддаваясь на мой шантаж, он