Колодец желаний. Исполнение наоборот - Чулпан Тамга
Это был слабый след, но других у них не было. После архива и понимания мотивов Левина им нужно было найти материальное подтверждение его деятельности. Не просто жертв, а место, где он творил, где остались физические следы его «исследований». Бумаги, заметки, инструменты — что-то, что можно было бы анализировать, а не просто созерцать с ужасом.
Навигатор пискнул, указывая на поворот направо, к одному из самых обветшавших зданий — длинному одноэтажному корпусу с частично обрушившейся крышей, откуда торчали ржавые арматурные прутья, как сломанные рёбра. На ржавых воротах висел амбарный замок, но одна из калиток была приоткрыта, её петли визжали на ветру, издавая тонкий, протяжный звук, похожий на стон.
Артём заглушил двигатель. Тишина, навалившаяся после выключения мотора, была оглушительной. Ни звука. Ни птиц, ни машин. Только свист ветра в щелях, тихий скрип железа и где-то вдалеке — мерный, настойчивый звук капающей воды.
— Готовы? — спросил он, проверяя заряд портативного стабилизатора — плоской серой коробки с антенной. После случая на площади прибор отремонтировали и модернизировали, но Артём всё ещё не доверял ему полностью. В присутствии «сырой» магии он мог вести себя непредсказуемо.
— Всегда, — Вера вышла из машины, поправила сумку через плечо. В сумке, как он знал, лежал не только блокнот и диктофон, но и тот самый тёмный барсучок — Морфий, который в последнее время стал появляться чаще и в более осязаемых, пусть и неопределённых формах. Она похлопала по карману куртки, проверяя наличие баллончика с перцовым газом — подарок «Дыни», «на всякий магический случай».
Они подошли к калитке. Артём толкнул её — она со скрипом поддалась, открывая вид на внутренний двор, заваленный обломками кирпичей, ржавым железом и грудами какого-то тёмного шлака. Посреди двора стояла одинокая фигура — пожилой мужчина в рваной телогрейке и ватных штанах, греющий руки у костра, сложенного из расколотых деревянных ящиков и обломков мебели. Он смотрел на них безучастными, мутными глазами, в которых не было ни любопытства, ни страха.
— Мы ищем мастерскую, — громко, чётко сказал Артём, подходя ближе. Снег хрустел под ботинками, звук был неожиданно громким в этой тишине. — Снимал человек, средних лет. Худощавый. Аккуратный.
— Ушёл, — хрипло, без эмоций прервал его старик. Голос его был похож на скрип несмазанных петель. — Три дня назад. Всё вывез. Круглые сутки грузовик грохотал. Спать не давал.
Артём и Вера переглянулись. Три дня назад — как раз после инцидента на площади. Левин почуял опасность и свернул лагерь.
— Куда ушёл? — спросила Вера, сделав шаг вперёд. — Не слышали, не говорил?
— Кто его знает. — Старик плюнул в костёр, слюна шипя коснулась угля. — Деньги заплатил до конца месяца, но сказал — больше не вернётся. И слава богу. Странный был. Всё в своём сарае колдовал. Свет оттуда по ночам синий шёл, аж страшно было. И звук... такой тонкий, пищащий, как комар в ухе. Дурно становилось.
— Можно посмотреть? — Артём показал удостоверение ИИЖ с печатью и голограммой.
Старик покосился на корочку, пожал плечами, будто вид удостоверений магического надзора был для него привычным делом.
— Смотрите. Только там ничего нет. Пусто. Как склад после пожара.
Он махнул рукой в сторону одного из дальних строений — низкого, приземистого склада с заколоченными окнами, чья серая бетонная стена была покрыта жутковатыми граффити в виде спиралей и незаконченных лиц.
Они поблагодарили и пошли туда, оставив старика у его тлеющего костра. Снег под ногами хрустел, смешиваясь с осколками стекла и кусками шлака. Вера шла, оглядываясь по сторонам, её взгляд был острым, цепким, как у хищной птицы.
— Он нас опередил, — тихо сказала она. — Значит, следит за нами. Или за твоим институтом.
— Или просто осторожен по умолчанию, — возразил Артём, но в голосе сомнение. — После инцидента на площади любой оператор ушёл бы в глухую оборону.
Дверь в склад была приоткрыта, тяжёлое железное полотно отодвинуто сантиметров на двадцать. Внутри пахло пылью, машинным маслом, гниющим деревом и тем самым сладковато-горьким, едким запахом, который Артём уже начал ассоциировать с вмешательством Левина — запахом перегоревшей магии, «озоновым похмельем», как он мысленно окрестил его.
Помещение было огромным, с высокими, закопчёнными потолками, и действительно почти пустым. Посередине — чёткие прямоугольные следы от какого-то массивного оборудования, вероятно, верстаков или станков, несколько брошенных, оборванных проводов, пустые канистры из-под химикатов с полустёртыми этикетками. В углу — самодельная печка-буржуйка с длинной трубой, уходящей в дыру в стене, и старая армейская раскладушка с помятым спальником. Видимо, здесь кто-то не просто работал, но и ночевал.
— Ничего, — разочарованно, почти с досадой произнесла Вера, обходя следы. Она пнула ногой пустую канистру, та с грохотом покатилась по бетону. — Всё вычистил. До блеска. Профессионал.
Артём не отвечал. Он включил стабилизатор, начал методично сканировать помещение. Прибор тихо жужжал, на его маленьком экране бегали зелёные волны, отражая остаточный фон. В основном — тишина, стандартный низкоуровневый шум заброшенного места. Но вдруг прибор запищал тонко и пронзительно, указывая на участок пола возле печки, рядом с раскладушкой.
— Остаточное излучение, — пояснил Артём, подходя. Экран показывал резкий пик. — Сильное, концентрированное. Здесь что-то мощное работало неоднократно. Не просто магия, а... фокусированное воздействие. Как лазерный резак по энергии.
Он наклонился, внимательно осматривая бетонный пол, покрытый слоем серой пыли и пепла. И увидел. Почти невидимую, аккуратно процарапанную чем-то острым в пыли стрелку. Она указывала прямо на ножку раскладушки. А рядом с ножкой, забившись в глубокую трещину в бетоне, — крошечный, загнутый уголок кремовой, плотной бумаги.
Сердце Артёма ёкнуло. Он пинцетом из полевого набора (всегда при нём) извлек бумажку. Это был обрывок визитки. Та самая, с элегантным, строгим шрифтом. На уцелевшем фрагменте читалось: «...илл. Решения».
— Он оставил нам визитку, — сказала Вера, подходя и глядя на обрывок в пинцете. Её губы искривились в безрадостной усмешке. — Нарочно. Как вызов. «Ищите, мол, дальше. Я уже впереди».
— Или как подсказку, — добавил Артём, медленно выпрямляясь. Он оглядел пустоту склада, и его охватило странное чувство — будто они стоят не в заброшенном здании, а на сцене, где только что закончилось представление, и
