Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

В тот же миг прекрасная дева обратилась волчицей и набросилась на застывшего в ужасе короля, раздирая его когтями и зубами.

Ворвавшиеся в покои слуги не нашли ни духа отмщения, ни тело короля. Лишь цепочку из сотни кровавых капель и прорастающие из них цветы, чьи бутоны напоминали человеческое сердце.

Цветок был назван ральёлой и по сей день он растет во Флегансии, напоминая каждому о цене свободы, жестокости мщения и обманчивости внешности. Лишь на пять дней в году сердца-ральёлы раскрывают свои бутоны, чтобы услышать о несчастьях и несправедливостях и запечатать их в себе.

Из этой легенды и вырос один из самых красивых праздников смертного царства — карнавал «Цветов и масок», длящийся все время цветения ральёл.

— Понравился спектакль? — поинтересовался Дан, когда, отблагодарив труппу актеров, в лицах рассказавших легенду о ральёлах, аплодисментами, мы покинули представление на главной площади Кобьи — столицы страны лазурных морей.

Сады времен встречали меня как победительницу, въезжающую в город с отрубленной головой вражеского предводителя в руке. Возможно, кто-то из демонов и слуг не верил, что я выдержу омовение в Гург, но это оказался тот самый случай, когда порадовать и разочаровать одинаково приятно. Я стойко продержалась до середины торжественного обеда и даже самонадеянно собиралась напомнить Дану о его обещании после церемонии отправиться на карнавал Флегансии, вот только усталости от всего пережитого было плевать на мои желания. Серая страна снов забрала меня раньше, чем Каратель и его свита успели приступить к десерту.

Я помню, что пробуждение на следующий день после церемонии чувствовалось совсем иначе. Еще не успев открыть глаза, я знала, что в комнате у окна сидит и вышивает Ксена. Знала не потому, что ожидала ее присутствия, слышала движения или чуяла аромат духов, а потому что кожей ощущала ее сосредоточенность и спокойствие.

В то утро с постели поднялась не воспитанница Карателя из смертного царства, а ученица Владыки Тьмы и Огня, благословлённая им и признанная темными водами Гург, одарившей меня всем, что отпрыски знатных домов имели по праву рождения. Пусть я все еще подходила под оба определения, но разница между ними была примерно такой же, как между Небесами и Подземьем.

Зрение, слух, обоняние, осязание и вкус изменились. Прежде я думала, что жаловаться не на что, пока не ощутила, как воспринимают мир падшие. Острее, насыщеннее, ярче, в мельчайших деталях, различая то, что простому смертному не уловить никогда, сколь гениален бы он ни был.

Захотелось сорвать, смять, сжечь собственные многочисленные наброски, висевшие на стенах покоев и рассыпанные по столу. В глаза бросались все огрехи и несовершенства, каждый неточный мазок, каждое различие оттенков. Вспомнив уроки музицирования, тянуло извиниться перед всеми, кто слышал эти пытки над инструментом. Стало интересно узнать, каков по-настоящему на вкус любимый пирог «Фели-Фра» с клубникой и суфле, как выглядят цветы в Саду времен, получится ли теперь удержать на голове поднос со стопкой чашек и чайником в придачу на уроках наставницы Варейн…

Раздираемая любопытством и переполненная восторгом, я сорвалась с кровати, напугав вскрикнувшую Ксену. Словно заново рожденная, я глазела на все вокруг, то подбегая к окну, то смеясь над бонной и ее просьбами остановиться, то ныряя в гардеробную, чтобы пройтись ладонями по тканям одежд. Я не понимала, что передвигаюсь быстро, гораздо быстрее обычного, пока не врезалась головой в живот Дана.

Вместо всего возможного или ожидаемого, мой прекрасный господин лишь улыбнулся и напомнил о желании посетить Флегансию. Пусть не удалось застать четвертый день карнавала, зато пятый, завершающий празднества, славился королевским цветочным балом и шествием свечей по аллее фонтанов. Радость от того, что Каратель все еще в резиденции, сменилась радостью от его готовности посвятить мне еще один день, что и привело нас на площадь Кобьи сразу после завтрака.

— Мне понравился спектакль, вот только сама легенда… Это несправедливо и наверняка обман.

— Неужели тебе жаль короля-самозванца? — не поверил Дан, приподняв бровь.

Мы вышли на не менее людную набережную, и соленый морской ветер бесцеремонно дернул меня за волосы и подол шелкового платья, заставив крепче сжать ладонь Дана.

В странах теплых морей погода была гораздо капризнее и переменчивее, жившие здесь смертные не знали, что такое снег и северные ветра, но зато были хорошо знакомы с буйными штормами, душными грозами и проливными дождями. В тот день Лазурное море, разделяющее Флегансию и Сильверру, было бирюзово-зеленым, игриво сверкающим в лучах солнца, и завораживающе сливалось с чистым голубым полотном неба у горизонта.

— Конечно же, нет, — уверенно покачала я головой, с интересом наблюдая за детьми, бегающими друг за другом по берегу среди гуляющих взрослых. Издалека казалось, что на белом песке ведется какая-то странная игра между белыми и красными фигурами, своевольно двигавшимися в любых направлениях.

Большинство местных жителей в честь празднеств носили цветочные ожерелья и одежды с серебряными и красными нитями, поясами или платками. Возможно, я тоже подумала бы о подходящем к празднику наряде, но, по воле Дана, мы оставались невидимыми для глаз окружающих. Кроме того, Дьявол всегда использовал отводящие чары, благодаря которым никому в голову не приходило как-то мешать нам во время прогулок по смертному царству.

— Финал легенды мне понятен, но, в самом начале… Ты правда сказал королевской чете забрать ребенка у слуг? — я постаралась вложить в голос все сомнение, на какое только была способна. — Что? Ты, в конце концов, Каратель, такое решение… м-м-м… слишком грязное и плоское?

Дан рассмеялся, поднимаясь со мной на смотровую площадку, обещавшую лучший вид на море, портовую часть города и белокаменную королевскую крепость с золотыми шпилями.

— Обладай хотя бы часть смертных твоей проницательностью, моя радость, многие беды никогда не коснулись бы целых народов, — улыбнулся Каратель. — Присаживайся.

Он глянул в сторону каменных перил, и возле них сразу же возникла высокая скамья с подушками и изогнутой спинкой и столик с едой и напитками. Забравшись на бархатную подушку, я с интересом заглянула в кувшин, надеясь увидеть там то, о чем читала. Разумеется, чтобы утолить жажду, Дан выбрал виноградную воду со льдом, прославившую Флегансию не меньше празднеств «Цветов и масок».

В каком бы городе или стране смертного царства мы ни