Миллион лет до н.э. - Инна Сирин

Цвет моря здесь потрясающий, вода прозрачнее стекла. Плавает много рыбы, летают чайки и другие птицы. Проголодаешься — просто достань из воды ракушку, оставь на солнце на полчаса и обед готов. Или чаячьими яйцами можно полакомиться. Яиц мы кстати теперь много ели, здесь птицы гнездились в огромных количествах и не приходилось их убивать. Мы просто забирали яйца прямо из гнёзд, пока птицы отлучались поесть. Я научила других смотреть яйца на просвет, чтобы там не было зародыша.

Так прошло полтора месяца. Мне даже начало надоедать. Кажется, я понимаю, почему они приходят сюда только зимой, а не живут здесь постоянно. Летом наверное жара, от которой не спрятаться. А кондиционеров еще не изобрели.

В конце января мужчины притащили с охоты косулю и какие-то брёвна. Решено было делать больше деревянных тарелок и других посудин для разной цели. Тонкими ножами и скребками получалось быстрее и аккуратнее. Я и правда заметила на общей сходке, что там такая утварь пользуется популярностью, а наше племя мало ею пользовалось. Созрели, наконец.

Иногда я уходила гулять одна вдоль берега, наслаждалась шумом волн, запахом и солёным ветром в волосах. Соль оседала на коже и даже на губах, создавала такую шершавую пленку. Что-то в этом было. Пляжи здесь были в основном каменистые, но местами встречались и песчаные. Я шутила про себя, что это такой спа-центр на выгуле. Интересно, узнаю ли я эти места, когда вернусь? Что здесь будет? Ницца? Марсель? Прованс? Как сильно изменится этот берег до 21 века?

Были дни, когда ко мне присоединялся Аур и мы много говорили. Правда он чаще всего приходил, если я гуляла на закате или уже после него. Не знаю почему, ведь люди всё равно видели нас вместе. Он не позволял себе ничего, кроме как взять меня за руку и переплести наши пальцы. Я была не против, мне это даже нравилось.

Мы никогда не говорили о нас, только о жизни, занятиях племени, будущем переходе весной, о море. Моё сердце ныло от желания быть любимой, моё тело тянулось к нему. Порой я опускала голову ему на плечо и мы могли долго так сидеть. Но от продолжения я сама себя останавливала. Пытка какая-то, честное слово. Садомазохизм. Вот же он, рядом, доступный и желанный. И я нравлюсь ему, он будет нежным, я знаю, он остановится, если я захочу. Нет же, сама его отталкиваю. Ну не дура?

С другой стороны, а если забеременнею? Что я буду делать? Как тут рожать? Нет ни медицины, ни акушерок, ни даже примитивной гигиены. И как я потом уйду? Заберу малыша с собой и буду воспитывать одна в 21 веке? Или смогу оставить его отцу и племени?

В середине февраля вождь объявил, что скоро будем собираться в обратный путь. Работы стало в двое больше: запасали продукты на переход, шили новые бурдюки для воды, готовили орудия и вещи для обмена.

Мне вдруг резко стало мало моря и моей тихой бухточки. Буду скучать по этому всему: тишине, теплой воде, морскому ветру и пляжу. Никогда раньше не проводила столько времени на побережье.

Теперь я каждый лень сбегала в свою бухточку, могла часами зависать в тёплой солёной воде, чередуя с загаром. Пока не заметила, что за мной кто-то подсматривает. Это точно был мужчина, у подростков бороды ещё не выросли. Но из-за того, что находился он далеко и прятался за скальными уступами, лица я не могла рассмотреть. Вот же подлец, а? Но так как он не приближался и в лагере никто не выдавал своего интереса, я особо не переживала. Мужчины как-то успокоились на мой счёт и почти не оказывали знаков внимания. Меня это только радовало.

Однажды начался шторм. Сильнейший ветер, волны выше человеческого роста, море потемнело и пошло пеной. Грохотал гром, где-то далеко сверкали молнии. Страшно красиво. Правда при этом похолодало знатно, но это же временно. Племя спряталось в пещеры. Они были уверены, что это боги-животные гневаются, что мы где-то пропустили важный ритуал. Даже Аур сидел со всеми и поглядывал наружу из под насупленных бровей.

Мне их поведение казалось забавным, я то в школе учила, как устроена погода и почему идёт дождь. А они могли только гадать об этом. Бесёнок в моей голове подначивал попугать этих людей, дать им пищу для размышлений и, кто знает, убедить их в своем бесстрашии. Конечно, риски в шторм есть для всех, но я то знала, что это не гнев богов и Зевс не поразит меня молнией, ну и вот это вот всё. Один раз живём, в конце-то концов. В реинкарнацию я особо не верила, и решила брать от жизни всё. Вряд ли я сейчас пострадаю, если пару минут побуду под дождём и окунусь в волнах.

Я выскочила из пещеры под струи ливня, бегала там и танцевала, а потом нырнула в бушующее море, правда рядом с берегом. Я знала, в этом месте есть скопление камней, от которых можно оттолкнуться. И не утонуть. Как только волна схлынула, я уперлась в камни и выбежала на пляж, мокрая и счастливая. А потом неспешно пошла к пещерам. Жаль, не было фотоаппарата, хотела бы я запечатлеть полные ужаса и удивления глаза людей. Напугала я их знатно, конечно. Всю жизнь будут вспоминать и потомкам рассказывать, как одна сумасшедшая победила шторм и вышла из него живая. А мне то что? У нас в Сочи шторма и сильнее бывают. Правда, я не рискую лезть в воду в такие моменты. Но тут бесёнок победил.

Только Аур смотрел на меня восхищённо, без толики страха. Ему, наверное, тоже хотелось так попробовать, но он не решился. Возможно, боялся отношения соплеменников. Кто я такая, чтобы его осуждать? Позже, когда шторм начал утихать, а племя легло спать, он тихо пробрался к моей шкуре, жарко поцеловал и так же тихо убежал. Впечатлила, на свою голову. И что мне теперь делать? Даже один его поцелуй подействовал как полбанки виагры.

Через пару дней после бури мужчины заявили, что видели неподалёку стадо копытных и хотят поохотиться. Аур по секрету шепнул, что видел еще и носорогов. Да и звезды носорога