Миллион лет до н.э. - Инна Сирин

— Когда охота — да. Но мы оставляем тут свои руки, чтобы когда уйдём, наши души всегда были с нашими потомками. Чтобы нас помнили.

Я улыбнулась. Здесь уже была пара десятков рук, в том числе детских. А пока я их рассматривала, Аур взял мою руку, сказал раскрыть ладонь и приставил на свободное место, затем взял костяную трубочку, зажал пальцем с одного конца, насыпал туда красной краски и подул поверх моей руки. Когда я убрала ее, отпечаток получился очень чёткий.

— Теперь моя душа всегда будет здесь?

— Это священное место. Да.

— Даже когда уйду?

— Часть твоей души всегда будет здесь.

— А где твоя?

Он ткнул пальцем в отпечаток по соседству с моим. Вот хитрец.

И тут меня озарило. Ведь для фиксации красок, которые к слову прожили тысячелетия, они использовали животный жир и костную муку. А что если мне попробовать добавить их в мыло и дать ему застыть? Жиры и масла, как растительные так и животные, используются в мыловарении и косметологии. Так почему бы мне не попробовать?

Окрылённая идеей, я помчалась в лагерь, а Аур вынужден был остаться в пещере до конца лекции. Он то эти лекции наизусть знал и может быть в старости сам будет их читать. Но как вождь должен был присутствовать и подавать пример.

Лето, как ему и положено, пролетело быстро. Ну или счастливые часов не наблюдают. Моё счисление времени сейчас заключалось в наблюдении за солнцем и подсчетом ночей, которые разделяли дни. Примерно в середине августа Сана подошла ко мне со странным вопросом:

— И давно это с тобой?

— О чём ты?

— Хм… Ну да, ты же сама не чувствуешь этот запах.

Я испуганно вздрогнула, принялась нюхать себя, думая, что пахну по́том или чем похуже, но вроде всё было в порядке. Сана ушла по своим делам и я не стала догонять её. Мне сегодня нужно было сделать много бусин для нового ожерелья. Ладно, вечером спрошу. Вставать с места было лень и я просто потянулась за заготовками в деревянной тарелочке, согнувшись пополам. И тут меня как замутило! Насилу удержала в себе завтрак. Вот же.

— Что вообще имела ввиду Сана? — пробормотала я, справившись с тошнотой половиной бутылки воды. Вот наверное единственная вещь, о сохранении которой я радовалась. Бурдюки так и не стали для меня удобными, а вот бутылка! Наверное для полного погружения мне надо всё-таки от нее отказаться, но пока и так нормально.

В обед прибежал один из охотников.

— Я видел бизонов! Целое стадо! Они идут к водопою.

Надо отметить, что последний месяц охота не задавалась. Нет, мясо у нас было, но в основном мелкая дичь и птица. Всего одна косуля попалась. Уже давно в окрестностях не видели оленей, кабанов или кого покрупнее. Так что за этим стадом они точно пойдут и наверняка в этот раз успешно. Ведь если бизоны опять не дадутся, нам придётся сниматься с места и искать себе новую стоянку.

Я переглянулась с Ауром и ободряюще улыбнулась ему. Надеюсь, он не заметил грусти в моих глазах. Что-то в последнее время я такая чувствительная стала, легко срывалась на слёзы, иногда плакала по ночам. Стоило мне подумать о том, что надо уходить отсюда, сразу плакать хотелось. Но ведь меня ждут дома, разве нет? Там мама с папой, Мармеладка, Мира и куча друзей и знакомых. По правде, подруга у меня была одна, а знакомые вряд ли станут сильно скучать. И всё-таки вернуться надо. Надо?

А как же Аур? Как же наша любовь? Я так прикипела к нему, что уже не представляла себе жизни без него. Не знаю, как смогу обойтись без его голоса, ласковых рук и объятий, без его заботы обо мне. Избаловал он меня. Что, если снова спросить его, не хочет ли он со мной? Я бы помогла ему адаптироваться в своём мире, он умный, быстро научится и ему будет всю жизнь интересно.

Не знаю, что мне делать. Дело ведь не только в Ауре. Я привыкла здесь. К этим людям, к местам, к путешествиям, к тяжёлой, но понятной работе. Даже к отсутствию привычного комфорта привыкла. И мне хорошо здесь, спокойно. Я не уверена, что готова вновь погружаться в технологичное будущее. От него так легко устаёшь.

Ну вот опять. Сев на пенёк, я снова разрыдалась.

Охотники собрались быстро, взяли весь необходимый инвентарь и оправились за следопытом, который и обнаружил стадо. Всё время их отсутствия я постоянно мучилась сомнениями, уверенная, что охота будет удачной. Байя забеспокоилась о моём состоянии, но поговорить мы толком не успели, так как её ребенок сильно лягнулся в животе и перетянул внимание на себя.

— Ты чувствуешь? Чувствуешь?! — девушка восторженно гладила свой уже довольно кругленький животик и требовала от меня срочно приложить мои руки и обязательно поговорить с её малышом.

Их не было два дня, я уже начала беспокоиться, не случилось ли чего. Думать о плохом не хотелось.

Наконец, на третий день в полдень охотники вернулись, таща на себе огромные вырезки мяса. Они весело переговаривались, подначивали друг друга и смеялись, довольные успехом. Женщины пошли на встречу, чтобы принять добычу и помочь разместить её. Теперь надо будет быстро переработать мясо, чтобы не испортилось.

Я пошла на встречу к Ауру. Он добыл бизона, как и обещал, а значит, пойдёт его рисовать.

Мужчина снял с плеча кусок мяса и шкуры, выдохнул облегчённо и вымученно улыбнулся мне.

— Ты это сделал, — улыбнулась я в ответ.

— Это не совсем тот бизон, которого ты описывала, но я нарисую его, это всё-таки бизон. Должно сработать. Завтра и начну.

Весь вечер меня трясло и колотило при мысли, что уже скоро я смогу вернуться. Конечно, нанесение рисунка займёт какое-то время, Аур не станет торопиться, ему надо, чтобы вышло похоже и красиво. Но тем не менее. Когда он вошёл в шатёр после заката, я бросилась в его объятья и целовала так неистово, словно от этого зависела моя жизнь.

Наверное он принял моё поведение за благодарность, но на самом деле то был крик отчаяния. Полночи я не давала ему уснуть. Мне хотелось впитать его в себя, чтобы никогда не забыть ни единой секунды вместе, чтобы чувствовать его даже годы спустя. Я изучала губами и руками его тело, пересчитала все шрамы и каждый поцеловала. Я тонула в его карих глазах, дышала им и не могла надышаться.

Аур выглядел немного удивлённым моей повышенной чувственностью,