Данияр. Неудержимая страсть - Маргарита Светлова

Кровь ударила в виски. Волк завыл, рванулся на свободу, когти впились в ладони.

— Успокойся, Марта. — голос Данияра прозвучал хрипло, но внутри уже бушевала буря.

Ростислав шагнул вперёд:

— Я тоже отправлюсь на поиски.

Тут вновь вклинилась назойливая Зара, хватая Данияра за руку:

— Вот и замечательно. А мы пока с тобой всё здесь осмотрим, раз ты из-за этого не можешь меня проводить.

Из его горла вырвался рык. Глухой, звериный, полный ярости. Он закрыл глаза, сжимая кулаки так, что кровь засочилась между пальцами. Если она от него не отцепиться — он сорвётся.

Данияр сделала шаг назад, скидывая с себя её руки.

— Зара, — его голос прозвучал низко и опасно, как предгрозовое рычание, — ты забыла, что я бета стаи? Моя обязанность — заботиться о каждом волке, кто находится под нашей защитой.

Губы Зары искривились в ядовитой усмешке.

— Но она же не волк. — Ее взгляд был полон презрения. — Практически человек. Значит, никакой ценности для стаи она не представляет.

Глаза Марты вспыхнули золотым огнём. В следующее мгновение она оказалась перед Зарей с обнажёнными клыками. Ее голос прорвался сквозь зубы, звеня ледяной яростью:

— Слышь, озабоченная сука, если не хочешь, чтобы я с тебя шкуру спустила, то прикуси свой гнилой язык! Ты даже мизинца моей племянницы не стоишь! Она — часть стаи, а ты здесь всего лишь гостья. — Марта резко повернулась к Данияру, её взгляд пылал яростью. — Без обид, Бета, но если я ещё раз услышу от этой интриганки подобное — я лично поговорю с Видаром. Нам тут такие волки не нужны.

Волк Данияра согласно рыкнул в ответ. Им проблемные волчицы ни к чему. И если бы не обещание, данное погибшему брату Зары, он бы сам её сейчас же вышвырнул из стаи.

Зара вздрогнула, её глаза округлились, но вместо страха в них вспыхнуло негодование.

— Данияр! — она фальшиво всхлипнула, прижимая ладонь к груди. — Ты слышал? Она мне угрожала!

Её театральность была настолько нелепой, что даже Ростислав фыркнул, а Данияр непроизвольно скривился, почуяв фальшь.

— Это не угроза, — его голос прозвучал, как сталь, — а последнее предупреждение. В следующий раз думай, прежде чем открывать рот.

Ростислав пожал плечами и развернулся к тропе:

— Ладно, я пошёл. Не буду терять время.

Его слова повисли в напряжённом молчании. Зара закусила губу, её пальцы сжались в кулаки. Но сказать больше она ничего не посмела.

— Марта, возвращайся домой, — приказал Данияр, — и эту… — бросил ледяной взгляд на Зару, — с собой захвати, отведи её к матери. Заодно объясни, как положено вести гостям себя в нашей стае.

Марта резко схватила Зару за плечо, пальцами впиваясь в кожу:

— Пошли.

Зара попыталась вырваться, её взгляд метался между Мартой и Данияром:

— Подожди! Я хотела с тобой поговорить…

Марта оскалилась. Поведение Зары взбесило её до предела — эта наглая волчица переступила все границы.

Данияр полоснул по Заре взглядом, от которого кровь стынет в жилах — холодным, наполненным яростью и презрением.

— О, мы обязательно поговорим… — сказал тихо, но так, что у Зары по спине пробежал холодок. — Как только я освобожусь.

И отвернулся. Его мысли уже рвались вперёд — к Дее. Каждая потерянная секунда жгла его изнутри, как раскалённое железо, оставляя шрамы на его сердце. Он чувствовал, как его душа разрывается на части от страха и нетерпения.

Данияр сделал шаг и… словно взорвался. Трансформация прокатилась по его телу волной, кости перестраивались, шерсть вздыбилась, покрывая его тело густым белым мехом. Когти впивались в землю, оставляя глубокие борозды, а мир вокруг сузился до звериных инстинктов, до острой необходимости найти Дею.

Белый волк — огромный, величественный, с глазами, горящими яростью и отчаянием — вскинул морду к небу. Его ноздри втянули ночной воздух, ища след, который мог бы привести к ней. Грозный рык, полный мощи и ярости, эхом разнёсся по окрестностям.

Волк рванул вперёд, превратившись в белую молнию. Кусты разлетались в стороны, ветки хлестали по бокам, но он не чувствовал их. Только одно горело в сознании:

«Я иду за тобой, детка. Разорву всех, кто посмел к тебе прикоснуться».

ГЛАВА 3

Лес вокруг превратился в размытое пятно, деревья и кусты сливались воедино, пока волк, ведомый инстинктом, мчался вперёд. Его мощные лапы отталкивались от земли с невероятной скоростью. За ним оставались лишь клубы пара от горячего дыхания в прохладном ночном воздухе. Его сердце билось в едином ритме с безумным темпом его лап, и каждый прыжок приближал его к ней, его лапы впивались в землю, оставляя глубокие следы.

Он не мог её потерять…

Не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось.

Наконец, он добежал до берега реки. Остановившись, волк приподнял морду, его ноздри раздувались, пытаясь уловить хоть малейший след её аромата. Но ветер принёс лишь запах воды, тины и листвы с разнотравьем.

Пустота.

Сердце сжалось, будто гигантская ладонь сдавила его в кулак.

Дея должна быть здесь.

Где же она?!

Волк опустил голову, и его взгляд упал на бурное течение реки. Внезапно что-то рыжее, яркое, как пламя, привлекло его внимание. Это было тело, болтавшееся в потоке воды. Волчье сердце замерло. Ужас сковал тело, и на мгновение он застыл, не в силах пошевелиться.

Она.

В воде.

Без движения.

Осознание того, что это Дея, пронзило его, как острый клинок. Что-то внутри него взорвалось, и из его горла вырвался вой, от которого содрогнулись деревья. Дикий, раздирающий душу, полный отчаянья.

Поток реки безжалостно нёс её, беспомощную и хрупкую, швыряя с места на место, ударяя о холодные бездушные камни. Миг, и её лицо исчезло под поверхностью воды, уносившей в свои бездонные глубины.

Не было времени на раздумья, не было времени оборачиваться. В один мощный прыжок волк оказался в воде и поплыл к ней, лапами мощно рассекая воду. Ещё один рывок — и он рядом. Челюсти сомкнулись на её плече с такой силой, что кровь хлынула ему в пасть.

Неважно.

Лишь бы жила.

Ухватив Дею, волк потянул её к берегу, его мускулы напряглись до предела. Он вырвал её из ледяных объятий реки, и в тот же миг его кожа вспыхнула ослепительным голубым светом — трансформация свершилась в одно мгновение. Теперь он снова был человеком, руки его дрожали, сжимая её безжизненное тело.

— Нет… — Его голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. — Детка, не смей… Не смей уходить! — Его голос дрогнул, наполненный мучительной мольбой. — Ты не посмеешь оставить меня! Слышишь?! Дея!

Его крик