Владелец и собственность - Аннеке Джейкоб

— Возможно, ты не захочешь этого слышать, пап.

— Но ты хотел бы мне рассказать.

Гарид рассмеялся.

— Ты прав, хотел бы. Трудно об этом не говорить, но… что ж, мне не хочется портить тебе приятный ужин.

— Ну?

Глаза младшего мужчины блеснули; это было так в духе его отца — не терпеть уклонений. Он откинулся на спинку стула.

— Сюда отправляют еще одну женщину с Раниза.

Слова повисли между ними. Молчание затянулось. Гарид не сводил глаз с лица отца и ждал. Наконец Лиаске пошевелился и заговорил, его голос был лишь немного менее твердым, чем обычно.

— И ты хотел бы купить ее?

Гарид слегка отодвинул тарелку и снова посмотрел на него.

— Да.

Снова повисло долгое молчание.

— Держать в своем доме неконтролируемую преступницу? Самку?

— Я смогу ее контролировать.

В глазах Гарида снова появился блеск.

— Устраивать зрелище и сенсацию каждый раз, когда ты будешь ее выгуливать?

— Им нужен свежий воздух.

— Гарид, будь серьезен. Как же твоя карьера? Владельцы женщин знамениты отъявленными извращенцами; как ты можешь так с собой поступать?

Гарид откинулся на спинку стула и вздохнул.

— Пап, мне жаль из-за дурной славы, но необычные сексуальные практики в наши дни стали более приемлемыми. Я работаю на себя, и, честно говоря, сейчас у меня достаточно денег, чтобы прожить, даже если я больше никогда не получу ни одного контракта. К тому же, только по-настоящему образованные люди знают, что это извращение. Остальной мир считает их необычными питомцами.

Слушая, Лиаске внимательно наблюдал за сыном. Спокойная внешность и небрежные слова не обманули его; они были глубиной в пару миллиметров, скрывая под собой пучину напряжения, какого Лиаске никогда раньше не видел. Гарид всегда был целеустремленным, но это выходило далеко за рамки целеустремленности. Факты и впечатления, которые у него уже были, выстроились в новые конфигурации.

— Я подозревал, что ты — гетеросексуал — поскольку у тебя, казалось, никогда не было партнеров.

Он отвел взгляд.

— Я вздохнул с облегчением, когда ты не решил переехать за пределы мира насовсем. Но это…

— Ты бы хотел, чтобы я все-таки переехал за пределы мира?

— Нет.

Отец выглядел удивленным его быстрым ответом, затем некоторое время молчал, глядя на свое вино.

— Это избавило бы меня от некоторой неловкости, но нет. Делай то, что должен.

Позже Гарид обдумывал слова отца. «Делай то, что должен». Это не было неохотным отступлением с целью удержать своего единственного сына на Хенте. Принятие было искренним. Его отец не бросался такими словами, как «должен», впустую; он каким-то образом понял, что это было на уровне потребности, а не потакания своим слабостям. Учитывая, насколько сильно они оба ценили самообладание и сокрытие эмоций, проницательность Лиаске была поразительной. Отцу также было свойственно отказываться от создания препятствий. Иногда такое отношение раздражало Гарида, когда он был готов к ссоре и обнаруживал, что никакой ссоры не предвидится. Но в последние годы он находил это умиротворяющим.

Другая часть разума Гарида путешествовала с кораблем от самого Раниза. Самка на борту, готовая стать собственностью. Всего несколько недель до того, как он ее увидит. В ту ночь Гарид лежал на границе сна и яви, видя перед собой женщину, нечто, чем он владел и что контролировал. Мягкое женское тело с этим прекрасным, цепким влажным отверстием, созданным для его члена. Груди, груди, которые он мог сжимать и щипать. Крутые женские ягодицы, которые будут содрогаться и извиваться под хлыстом или под его рукой. Он видел округлые бедра и руки, стройную шею, талию, запястья, лодыжки, и сковывал их.

Он не смог бы смириться с принуждением. История вселенной была полна принудительного рабства; это вызывало у него отвращение. Он не стал бы и не смог бы стать таким тираном. Ему нужно было согласие. И все же игры с доминированием, в которые он играл за пределами своего мира, были именно этим — играми. Это было притворством, которое так же легко отбрасывалось, как и принималось. Это будет по-другому. Это будет по-настоящему.

Хент и Раниз

Полагаю, мне следует немного рассказать о том, как мое общество стало таким, какое оно есть. Несмотря на свою извращенность, я все еще забываю, что мужчины и женщины одного вида на разных планетах — это не галактическая норма. Вообще-то, я не думаю, что подобное случалось где-либо еще, так что лучше я преподам вам быстрый урок истории, вроде тех, что давали мне, когда я была маленькой девочкой в школе. Плюс несколько моих собственных отступлений.

Планеты Хент и Раниз были открыты примерно в одно и то же время, в период так называемой Великой Экспансии — практически в доисторические времена, если только вы не любитель изучать подобные вещи. Планеты находятся в двойных системах, по соседству друг с другом по галактическим меркам, но довольно изолированы от всех остальных. Следующая обитаемая система находится на расстоянии девяноста шести световых лет, и поскольку она едва пригодна для жизни, там вряд ли найдется с кем по-соседски пообщаться. Вам пришлось бы пролететь еще двадцать семь световых лет, чтобы получить нечто большее, чем временный латочный ремонт для поврежденного космического корабля.

Первоначальное население было отправлено в качестве колонистов на Хент, планету с лучшими ресурсами, которую легко приспособить для обитания человека. В те времена не существовало путешествий со сверхсветовой скоростью, поэтому такие поездки были навсегда, и колонисты были более или менее предоставлены сами себе. Эти конкретные колонисты были только рады изоляции. Хотя они и поддерживали самый минимум контактов с Галактическим Центром на Эйес-4, на Хент они прибыли с определенными обидами, которые затвердели в настоящую ксенофобию. В школе меня пичкали паранойей по поводу заговоров галактического масштаба. Читая между строк, я подозреваю, что на самом деле колонисты — довольно странная секта со Старой Земли — провернули пару махинаций с первоначальным территориальным контрактом, и им повезло, что их не потащили в суд до отлета. Возвращение, вероятно, казалось немыслимым. Через несколько поколений они практически списали со счетов остальную вселенную, а еще через несколько поколений с трудом вспоминали о ее существовании. Судя по всему, они были не самой приятной компашкой. Держу пари, Галактический Центр был рад от них избавиться.

Эта группа была странной в вещах, выходящих далеко за рамки общей подозрительности ко вселенной. Они принадлежали к секте, которая предпочитала совершенно разные модели поведения мужчин и женщин и их подходы к жизни, фактически разные культуры. Они по-разному работали, по-разному играли, по-разному развлекались. Они даже ели совершенно разную пищу. Полы