Данияр. Неудержимая страсть - Маргарита Светлова

— Я лучше сдохну, чем буду смотреть, как она будет с другим! Если мне суждено скоро погибнуть, пусть! Зато я буду счастлив! А тебя Зара я никогда не прощу за то, что ты украла у нас пять лет своей ложью. — Его голос стал тихим в глазах отразилась боль, терзающая его всё это время. — Пять лет, я мог просыпаться рядом с ней, радоваться каждому дню. И возможно, у нас уже были дети. — Он резко выдохнул, и его взгляд снова стал острым, как лезвие. — А вместо этого, я горел в аду!

— Но… — начала она.

Оглушительный рык Данияра разорвал пространство.

— ПОШЛА ВОН!

Зара вздрогнула и, покачав головой, ретировалась. Данияр медленно повернулся к своей Искорке.

— Дея, не ведись, — раздался весёлый голос Кима. — Она просто мстит за то, что ты её унизила. — Народ вокруг загалдел, поддерживая росомаху.

Дея не была в этом уверена. В этот раз она почувствовала — Зара не лжёт. И от этого девушке становилось до чёртиков страшно. Но убегать она не собиралась. Хватит, набегалась.

— Нам нужно поговорить, — процедил сквозь зубы Данияр, явно истолковав её молчание как готовность снова дать дёру.

— Хорошо, поговорим. Завтра.

— Нет, мы сделаем это сейчас. — Он резко присел, перехватил её под коленями и выпрямился. Дея оказалась перекинутой через его плечо.

— Ты что творишь?! — возмутилась она.

— У Марты поговорим или у нас дома?

— Чего?! — Дея опешила. С ней так ещё никто не обращался.

— Ладно, сегодня у Марты. — Он обернулся к собравшимся: — Уйдите подальше. Не хочу, чтобы слышали наши… крики.

— Шустро ты, — присвистнул Ростислав. — С дороги — и сразу в койку. Красавчик.

— Хвост оторву, — пробурчал Данияр и направился к дому.

ГЛАВА 29

Данияр, войдя в комнату Деи, притворил дверь спиной. Раздался щелчок замка. Тишина оглушила после уличного шума. Остановился, бережно опустил её на пол, но не отпустил, а придавил к стене всем телом, зажав между холодной поверхностью и своим раскалённым телом.

Его руки упёрлись в стену по бокам её головы, замыкая девушку, словно в капкан, не оставляя путей к отступлению.

Его дыхание было тяжёлым, грудь вздымалась, прижимаясь к её груди. Он впился взглядом в её глаза, ища в них… что? Ответа на свой вопрос: сбежит ли она от него вновь? Поверила ли она Заре?

— Никогда больше… — его голос был низким, хриплым от сдержанных эмоций. — Не смей сбегать от меня вновь. Я не переживу этого снова, Дея. Сдохну без тебя. Слышишь?

— Я не… — только и смогла выжать из себя Дея, всё ещё не оправившись от шока. Она никогда не видела его таким. А слова Зары о том, что она станет причиной его гибели, сдавили грудь так, что не хватало воздуха.

— Замолчи! — Его рука резко сомкнулась на её шее, удерживая, он притянул девушку к себе и произнёс: — Я не хочу слышать, что нам не стоит быть парой! — И его губы прижались к её губам.

В этом поцелуе не было ни капли нежности — только ярость, отчаяние и страх. Попытка стереть дистанцию, сжечь ту пропасть, что грозила развернуться между ними. Он впивался в неё, как тонущий хватается за соломинку, а она застыла, не в силах ответить, оглушённая бушующей бурей в нём.

Её вкус был, как первый глоток чистейшей родниковой воды после мучительной жажды — освежающий, живительный, опьяняющий. Он не мог насытиться, упиваясь каждым мгновением этого поцелуя, забирая её дыхание и отдавая своё.

А Дея… Сначала её тело застыло от шока и грубости. Но затем по нему прокатилась волна жара, смывая первоначальное напряжение.

С невероятным усилием воли Данияр разорвал поцелуй; дыхание с шумом вырвалось из его лёгких. Он прижался лбом к её лбу, и это прикосновение было жестом отчаяния.

— Не отпущу. Если нужно, прикую тебя к себе цепями, — его голос был хриплым, в нём не было прежней ярости, лишь голая, обнажённая решимость.

Дея судорожно вздохнула, пытаясь вернуть ясность мыслям.

— Тебе это не понадобится. Я не убегу. И от тебя отказываться не собираюсь. Но её слова… Они вызывают тревогу. Я не хочу тебя потерять. Не хочу быть причиной твоей гибели…

— Не стоит доверять тому, что говорит Зара, — его голос прозвучал низко и напряжённо, будто натянутая струна. Вся его поза выдавала готовность сражаться за Дею с любыми демонами, реальными или воображаемыми. — Но даже если в её словах есть крупица правды… — Он сделал паузу, его взгляд, тёмный и бездонный, впился в неё с такой силой, что перехватило дыхание. — Это ничего не меняет.

Его пальцы сжали её плечи, не причиняя боли, но и не оставляя шанса отступить.

Дея пристально смотрела на него, искала в его глазах хоть тень сомнения, но видела лишь решимость. Он не отступит. Он сделал свой выбор. И она готова рискнуть всем. И если ему суждено уйти за грань, она последует за ним — с истинными парами всегда так.

— Ты — моя, Дея. Я — твой. Другого не будет. Никогда.

— Хорошо, — прошептала она, неловко улыбаясь.

И Данияр почувствовал, как с его плеч рухнула невидимая гора. Напряжение, сковывавшее его всё это время, ушло, сменившись облегчением.

— Значит, я твоя пара? — Ему нужно было услышать это снова — не в пылу конфликта, не как оружие против другой, а как обет, данный ему. Ему нужно было видеть, что она понимает, на что подписывается.

— Да, насчёт пары… — она нервно провела языком по губам, отводя взгляд. — Данияр, отпусти мои руки и сделай шаг назад.

Он не только не разжал пальцы, а сжал её плечи ещё сильнее, словно боясь, что она исчезнет.

— Если ты боишься умереть со мной, то я не стану ставить тебе брачную метку, — его голос прозвучал сдавленно, в нём читалась затаённая боль. — Мы можем обойтись без запечатления, детка. Мнение других для меня ничего не значит, главное, чтобы мы сами считали себя парой.

— Данияр, сделай, как я прошу! — её голос дрогнул, но в нём прозвучала сталь.

Он с неохотой разжал пальцы, отступив на шаг. Его взгляд, нахмуренный и подозрительный, не отрывался от неё.

Дея тяжко вздохнула и, откинув волосы, потянула воротник футболки вниз, оголяя правое плечо и слегка наклонив голову. Данияр впился взглядом в татуировку с волчицей, а надпись «Укуси меня, сладенький» и вовсе развеселила его.

— Я,