Охота на некромантку. Жена с того света - Ольга Грибова

Мы с Кресом переглянулись. Моя ценность выросла еще на несколько пунктов – аристократка, богачка, жительница Верхнего города. В глазах Креса я прочла тоску. Как будто одновременно росла и ширилась пропасть между нами. Но разве он и так не отказался от меня?

– Что там сказано обо мне? – я повернулась обратно к стряпчему.

– Октавия – единственная дочь Джозефа и наследница его состояния, – прочел тот записи в папке. – Помимо вас у Джозефа еще есть двоюродная сестра Изабелла, ее муж Роджер и их сын Чарльз. Они представители побочной линии рода и не настолько обеспечены, но тоже весьма уважаемые жители Верхнего Ареамбурга.

А еще они убийцы, мысленно добавила я. Ну а кто? Слабо верилось, что убийца – отец. Зачем ему это? Я не детектив, но помню их главный постулат – ищи, кому выгодно. Проще говоря, мотив. Стряпчий только что его озвучил – наследство.

Октавия была единственной наследницей огромного состояния отца. А после ее смерти наследником стала его двоюродная сестра с семьей. Вот они – мои враги. И, похоже, мы скоро встретимся.

– Сообщите Джозефу Монтгомери, что его дочь нашлась. Живая и здоровая, – сказала я, поднимаясь с кресла. – Я буду рада встрече с ним в Нижнем Ареамбурге в доме семьи Уиллисов.

– Немедленно отправлю письмо в Верхний город, – кивнул стряпчий.

Выходя из конторы, я обхватила себя руками за плечи. Скоро я встречусь с отцом Октавии… вот только я – не она. С губ сорвался тяжелый вздох. Ненавижу врать!

А тут еще Крес добавил, неожиданно заявив:

– Прости, все это время я считал тебя мошенницей.

Я аж споткнулась на ровной дороге. Остановилась и медленно повернулась к нему.

– Думал, что ты хочешь отобрать часть денег из наследства нашего дяди, – пробормотал он.

Я только нервно хмыкнула. В каком-то смысле он был прав – я и есть мошенница. Выдаю себя за другую. Что это, если не обман? Но вот воровкой я точно никогда не была.

– Поэтому ты добровольно отдал меня брату? – спросила я.

– Ты и так ему принадлежишь, – повел он плечами.

– Но ты даже не пытался за меня бороться!

– А должен был? Ты бы этого хотела?

Вопрос повис между нами. Я просто не знала, что ответить. До этого разговора была уверена, что Крес ко мне равнодушен.

Мы с девочками-коллегами шутили: «Что делать, если мужчина охладел к тебе? Похоронить». Так вот, я свои чувства к Кресу тщательно закапала и даже надгробие поставила с надписью «Здесь покоится наивная мечта о несбыточном».

И вдруг такой вопрос. Того и гляди, чувства восстанут из могилы, и будет у меня еще одно умертвие.

Как же это не вовремя! Сейчас, когда со дня на день должна состояться встреча с отцом Октавии, развод с Эдгаром не лучший вариант. Что если мы с Кресом не успеем пожениться, или отец Октавии нам не позволит? Тогда дети не поедут со мной в Верхний город. Я не могу их бросить внизу! Но и от Креса отказаться не в состоянии. В конце концов, он – моя подпитка, практически гарантия выживания.

В итоге я так и не определилась. Но какого черта, почему все должна решать я? Пусть это сделает Крес.

– Разберись для начала, чего хочешь ты, – посоветовала я. – А потом, исходя из этого, действуй.

Глава 21. Родная кровь – не водица

Я оставила Креса посреди улицы одного. Должен ли он был бороться за меня? Это только ему решать.

На обратном пути я хотела заглянуть в лавку старьевщика, но та оказалась закрыта. Посмотрев в стеклянную витрину, я с грустью отметила, что рыжий оттенок моих волос начал меркнуть. Лишь бы его хватило до встречи с отцом Октавии, а то еще не признает дочку. Может, зря я прогнала Креса?

Вернувшись домой к обеду, я посвятила остаток дня детям.

Придумала игру близнецам – найти в саду голубой цветок. В свое посещение сада я убедилась, что цветы там редкость. Так что им придется повозиться.

Медина в очередной раз страдала от неразделенной любви и своей, как ей казалось, ужасной внешности.

– Глупости, – махнула я рукой. – Ты очень хорошенькая.

– Тебе легко говорить, – вздохнула девочка. – Ты вон какая красивая… Волосы такие яркие!

– Хочешь, сделаем и твои яркими? – предложила я, а потом сразу подумала – Крес меня убьет.

Но идти на попятную поздно. Глаза Медины загорелись такой надеждой, что отказать ей было равносильно убийству. И я придумала компромисс – окрашивание прядей не краской, а чем-то, что легко смыть.

Я осмотрелась и увидела цветную бумагу на столе девочки. Когда-то в детстве мы красили волосы с ее помощью. Держалась такая краска до первого мытья, но нам было весело.

Я выбрала ярко-розовый цвет. Размочила бумагу в горячей воде и подождала, пока та отдаст цвет. После смочила в этой цветной воде несколько прядей Медины и завернула их в фольгу.

– Сними ее примерно через час, – велела я. – Будут у тебя розовые пряди. Станешь самой модной в городе.

На радостях Медина порывисто поцеловала меня в щеку, а я вздохнула. И в страшном сне мне не могло привидеться, что в чужом мире я стану прародительницей культуры эмо.

После Медины я заглянула к Стефану. Пора разобраться с тоской мальчика по хомяку.

– Я хочу до конца воскресить Сигизмунда, – сказала я Стефану. – Поможешь мне?

Конечно, он согласился. Вдвоем мы спустились в холл к дыре в полу, где теперь обитал Сигги. Я позвала его, и хомяк вышел.

– Сигизмунд! – обрадовался Стефан.

– Осторожно, – пресекла я попытку мальчика взять хомяка. – Помни о личном пространстве. Тебе бы понравилось, если бы тебя хватали все подряд?

Стефан тут же отдернул руки. Я уже поняла, что с ним именно так и надо – не запрещать, а объяснять, почему нельзя что-то делать. Стефан очень чутко относится к личным границам.

– Сигги, – позвала я, протянув руку, – иди сюда, я воскрешу тебя окончательно. Станешь снова обычным хомяком.

План был отличным. Я воскрешаю Сигизмунда, он возвращается к Стефану, мальчик снова счастлив, одной проблемой меньше.

Но все пошло не так с самого начала. Изъян оказался в самом Сигизмунде. Хомяк неожиданно наотрез отказался полностью воскрешаться. Ему, видите ли, понравилась разгульная жизнь умертвия. Жрать крыс, носиться по ночам по саду, пугать своим видом всех встречных.

Сигги не только не подошел ко мне, но и отпрыгнул, когда я сама попыталась его схватить. Впервые умертвие мне не подчинилось! Да что же я