Альфа для видящей Тьму. Сделка на жизнь - Нинель Верон
Его магия, его энергия обволакивали меня, но не душили. Макс еще сильнее прижал меня к себе, давая понять, насколько жаждет обладать мной.
Жесткая, стальная плоть уперлась в мое бедро как доказательство того, с каким трудом он сдерживается.
Я всем существом ощущала его силу и жаждала покориться… Оказаться в его власти. Отдаться горячему, порочному желанию, от которого сходил с ума не только он.
Меня буквально придавило к груди Маршала. Я чувствовала каждую выпуклую мышцу, слышала, как он задыхается... Сон улетучился, я вся сгорала от лихорадки.
Я дрожала и трепетала, ощущая, как жар, исходящий от Максима, проникает прямо под кожу, в кровь, в кости.
«Как так? — стучалась в висках настойчивая мысль. — Почему я так на него реагирую? Он же ненавистный Маршал. Обманщик. Надзиратель, обманом заманивший в позолоченную клетку. Он принудил меня к сотрудничеству, сломив сопротивление».
И сейчас этот наглый волчара…
Он не брал силой, нет. Он соблазнял. Умело. Уверенно. Ласкал, как опытный любовник, безошибочно находя все самые чувствительные точки, все эрогенные зоны.
Маршал уверенно провел рукой по талии, по плечу. У меня возникло ощущение, будто он видит насквозь не только мое тело, но и душу.
Альфа легко считывал мою реакцию на его ласки, на его нежность. Уверена, он слышал, насколько громко стучит мое сердце.
Он просил о доверии. Безумие... Он уже предавал, не раз. Довериться ему означало подписать себе приговор. Но почему же тогда мое тело отвечало на его легкие прикосновения мурашками и дрожью?
Почему кожа вибрировала и горела там, где касались его пальцы?
Макс словно оставлял на мне обжигающие узоры, невидимые огненные послания, прочитать которые мог только он. От его прерывистого, лихорадочного дыхания волоски на затылке вставали дыбом. Его шепот, хриплый и сладкий, как патока, стекал по коже, проникая внутрь, горячим потоком опускался прямо в местечко между бедер…
— Ты такая прекрасная, моя ведьмочка, — легкий поцелуй в макушку обжег сильнее настоящего пламени. Макс зарылся носом в мои волосы, делая глубокий вдох, словно не мог надышаться мной. — Твой запах… он сводит с ума. Мой зверь дуреет от твоей близости. Я слетаю с катушек — так сильно тебя хочу. Прости, мой котенок, прости, моя пара… Что не сразу понял… Что не разобрался…
Я молчала, сжимаясь внутри от обиды и гнева. Они были моим последним оплотом, хлипким щитом от его натиска.
Не верю, не верю, не верю!
— Дарина… — Очередной поцелуй — и альфа, не спрашивая разрешения, скользнул ниже, задевая пальцами более интимное местечко. — Доверься мне. Расслабься. Просто чувствуй.
С каждым словом его ласки становились все более настойчивыми, смелыми.
— У слепых обостряются все чувства. Не веришь мне — доверься своим ощущениям. Я тебя не обижу.
Маршал водил руками по спине, ловя каждую мою реакцию. Он очаровывал, околдовывал, слегка давил на меня силой альфы. Коснувшись шеи, тихо усмехнулся — наверняка почувствовал, как по ней пробежали предательские мурашки. Он читал мое тело как открытую книгу, и ему явно нравилась эта игра.
Его прикосновения были не просто ласками. Он клеймил меня. Присваивал. Завоевывал. Медленно, но верно показывал, что я уже его, даже если все еще сопротивляюсь, не принимаю. Тело сдалось, признало своего альфу.
— Ма-а-акс! — вырвался из груди приглушенный стон, и я шире раздвинула ноги, приглашая, давая понять, что хочу большего.
Маршал почти болезненно сжал мое бедро.
— Моя! — внезапно его голос перешел в низкий животный рык, будто зверь наконец-то сорвался с цепи. — Моя, Дарина! Скажи мне, чья ты собственность? Кого ты хочешь?
Его горячая рука скользнула ниже, к пышной попке. Издав победное урчание, Макс жадно сжал ее, стал разминать пальцами упругую плоть. Он оставлял на мне собственные следы. Заявлял права на меня, на мою душу, сердце.
Теперь в его прикосновениях не было нежности. Только голод, нетерпение и уверенность хищника, дорвавшегося до добычи.
Альфа настойчиво ласкал мое тело, обжигал тяжелой аурой.
— Макс! — сорвалось с губ, когда его рука опустилась на низ живота, прямо к лобку. Там, внизу, все сжалось в тугой, сладкий комок ожидания. — Ах… Тебя… хочу… Твоя… собственность…
Он был нагл и беспощаден.
Не встретив больше сопротивления, он перешел последнюю грань: коснулся через тонкую ткань шортиков того самого места, где зародилось это ощущение.
Нащупал ту самую пульсирующую точку, от прикосновения к которой у меня потемнело в глазах и перехватило дыхание.
— Расслабься, моя сладкая… — не шептал, а гипнотизировал урчащим, бархатным голосом альфа. Его животная аура окутывала меня, лишая воли, растворяя страх. — Раскройся для меня… Ты же хочешь… Тело не врет… Оно сразу признало меня.
Это был не вопрос — утверждение. И он был прав.
Внутри меня бушевал ураган эмоций.
Страх и стыд сражались с жаждой познать порочное, запретное наслаждение, нестерпимое пламя которого разгоралось все сильнее, сжигая остатки разума.
С каждой его лаской пожар внутри становился яростнее. Даже воздух в комнате стал густым и потрескивал от напряжения, словно перед грозой.
Проклятый альфа использовал все свое оружие: чарующие ласки, гипнотический голос, саму свою сущность. Он не давил — он соблазнял. Не принуждал — убеждал мою собственную плоть. И моя оборона рухнула.
Казалось, по венам течет не кровь, а горячая лава, испепеляющая последние сомнения.
Макс ласкал попку, бедра, потаенное местечко. А мне хотелось большего — всего, что он мог предложить. Я неосознанно двигалась, поддаваясь его порочным ласкам. Уже стонала в голос…
— Чертов альфа! — выдохнула я, когда его палец коснулся бугорка наслаждения, нажимая, доводя до исступления. Прямо сквозь тонкую ткань трусиков. — Что ты со мной делаешь?..
Стыд испарился, уступая жадной потребности в еще более откровенных ласках.
— Приручаю, — хрипло ответил Маршал, не прекращая своих сладких пыток, — и показываю, насколько тебе со мной понравится…
Я вдруг поняла, что не хочу сопротивляться. Я уже сгорала вместе с ним.
— Ты так прекрасна, моя ведьмочка… — От его шепота кожа покрылась мурашками.
Очередной поцелуй в макушку — и Макс снова втянул мой запах, тяжело дыша.
— Сладкий аромат твоего возбуждения… Он как амброзия для меня, вкус-с-сный, офигенный… — Новое властное прикосновение, еще более откровенное. — Я тебя обожаю…
Он порхал пальцами вокруг бугорка, влажного и пульсирующего. Ткань трусиков теперь казалась грубым, невыносимым барьером. Она натирала, мешала, не давая тому
