Хозяйка приюта упрямых чудес - Елена Амеличева
Она даже не обернулась.
- Обычно да.
Иначе люди начинают думать, что имеют право на близость.
Я моргнула.
Ого.
Вот это уже было не просто колко.
Это было... честно.
Почти.
- Тяжелое у вас существование, - пробормотала я.
- У всех оно тяжелое.
Просто кто-то носит это красиво.
Я хотела ответить что-нибудь вредное.
Но не успела.
Потому что снизу, из нижней комнаты, донесся звук.
Не удар.
Не голос.
Что-то среднее между шорохом песка и тихим скрежетом металла.
Будто кто-то очень аккуратно сдвигал камень о камень.
Мы одновременно остановились.
- Он там? - шепнула я.
- Скорее да, чем нет.
- Оптимизм у вас на высоте.
- Вы путаете оптимизм с оценкой рисков.
- Нет, просто мне так веселее.
Плита внизу была уже приоткрыта.
Сама.
На ладонь.
Холодный янтарный свет просачивался сквозь щель.
Я крепче сжала ключ.
- Это нехорошо, да?
- Нет.
Но вы, полагаю, все равно полезете первой.
- Конечно.
- Разумеется.
И вот так, кажется, у нас и началась странная форма взаимного уважения.
Через презрение к здравому смыслу друг друга.
Мы спустились в круглый зал осторожно.
Тихо.
Слишком тихо.
Источник в центре уже не был серебряным.
Он стал янтарно-золотым.
И тревожным.
Свет в его глубине дергался, как запутавшееся дыхание.
По камню вокруг шли трещины тонкими светящимися нитями.
А у самого края колодца стоял Ронкс.
Один.
Без плаща.
Без маски.
С растрепанными волосами и новым кольцом, которое светилось на руке, как больной глаз.
Он не обернулся сразу.
Смотрел вниз, в источник, и говорил так тихо, будто обращался к возлюбленной.
- Ну вот.
Почти.
Почти открылось.
- Придется вас разочаровать, - сказала я. - Открылось только мое терпение.
И оно уже заканчивается.
Ронкс обернулся.
Лицо у него было странное.
Не победное.
Скорее лихорадочное.
Голодное.
- А.
Хозяйка.
И...
- Он перевел взгляд на Октавию и усмехнулся.
- Даже так.
Значит, двор наконец заметил ценность этого места.
- Двор заметил прежде всего вашу вопиющую самодеятельность, - ледяным голосом сказала она.
- Сдавайтесь, Ронкс.
У вас нет пути наружу.
Он рассмеялся.
И вот этот смех мне уже не понравился совсем.
- Наоборот.
У меня впервые появился путь внутрь.
Я подошла на шаг ближе.
- Даже если источник откроется, он вас не примет.
Вы ему противны.
- Ах, какое милое представление о магии.
Будто она женщина с принципами.
Нет, леди Бомон.
Сила принимает того, кто способен ее удержать.
- То есть вас? - сухо спросила Рейн.
- Разумеется.
Кто еще?
- Человек с подобным подбородком? - не удержалась я.
- Ворон был прав, вы и правда отвратительно самоуверенны.
Ронкс прищурился.
На секунду совсем как змея.
- А вы слишком быстро привязались к тому, что не ваше.
- Ошибаетесь.
Как раз мое.
Я сказала это и сама удивилась, насколько легко прозвучало.
Без колебания.
Без внутренней оговорки.
Дом.
Дети.
Приют.
Он.
Все это уже и правда было моим.
Не в смысле собственности.
В смысле ответственности.
Любви.
Выбора.
Ронкс, кажется, это почувствовал.
- Вот именно поэтому вы мне и нужны, - сказал он тихо.
- Источник уже держит ваш отклик.
Если я разрежу его правильно, получу чистый доступ.
Леди Рейн подняла руку.
На ладони ее вспыхнул тонкий ледяной знак.
- Еще слово, и вы ляжете здесь связанным.
- Нет, не ляжет, - сказал он почти ласково.
И ударил по трещине на камне кольцом.
Источник взревел.
Не звуком.
Светом.
Он рванул вверх, по стенам, по полу, по воздуху.
Меня отбросило к колонне.
Октавию - к ступеням.
Ключ вылетел из моей руки и заскользил по камню прямо к краю колодца.
- Нет! - крикнула я.
Ронкс шагнул к нему.
Я тоже.
И ровно в тот миг, когда наши пальцы почти одновременно потянулись к ключу, из прохода наверху донесся яростный голос:
- Даже не думай.
Маркиз.
Глава 48 Если любовь не повод для драки, то что тогда повод
Никогда прежде мужской голос не действовал на меня одновременно:
- как спасение,
- как предупреждение,
- и как причина начать нервничать еще сильнее.
Потому что если маркиз де Веран уже здесь, значит, сейчас обязательно произойдет что-нибудь:
- героическое,
- опасное,
- и совершенно не согласованное со мной.
- Эдгар, нет! - крикнула я.
Поздно, разумеется.
Он уже летел вниз по ступеням.
Следом - Северье.
За ними - Лапсик, чистая серая ярость на четырех лапах.
Ронкс дернул ключ на себя магической нитью.
Я рванулась вперед.
Леди Рейн, не вставая толком, швырнула в него ледяной знак.
Все случилось разом.
Ключ подскочил в воздух.
Лед ударил в колонну.
Лапсик врезался Ронксу в ногу.
А маркиз...
маркиз поймал ключ.
Вот честное слово, иногда мне кажется, что этот мужчина специально создан, чтобы сводить меня с ума в самый неподходящий момент.
Он приземлился на одно колено, сжал серебряную витую головку в кулаке и поднял взгляд на Ронкса.
- Попробуйте еще раз.
Тот оскалился.
Лицо его уже не было красивым.
Вообще.
Только голодным.
- Вы не понимаете, с чем имеете дело.
- Зато прекрасно понимаю, с кем, - сказал маркиз.
- О, романтическая храбрость.
Как утомительно.
- А я вот не устал, - заметил Северье и ударил жезлом в пол.
По камню побежала сетка синих знаков.
Источник дрогнул.
Трещины замедлились.
Но не остановились.
- Долго не удержу! - крикнул магистр.
- Тогда перестаньте говорить и делайте полезное! - отозвалась Октавия, уже поднимаясь на ноги.
Да что ж такое.
Кажется, в критические моменты я начинаю уважать всех самых неприятных людей подряд.
Это подозрительно.
Ронкс тем временем резко вытянул руку.
С кольца сорвалась тонкая янтарная нить и ударила не в ключ.
Не в меня.
В источник.
Свет рванулся вверх.
Прямо сквозь потолок.
Дом содрогнулся.
Где-то наверху закричали дети.
У меня внутри оборвалось все сразу.
- Хватит! - крикнула я, не ему.
Источнику.
Дому.
Всему этому проклятому волшебству, которое почему-то считало меня достаточно взрослой, чтобы решать такие вещи.
И источник... услышал.
Я почувствовала это буквально кожей.
Он качнулся ко мне.
Как ребенок, потерявший равновесие.
Как зверь, которому больно.
Как дом, уставший держаться.
Маркиз увидел мое лицо.
Сразу.
Он всегда видел слишком многое.
- Кларисса, что?
- Он рвется.
Если сейчас не закрыть трещину, дом начнет сыпаться
