Невеста для инквизитора - Маша Ловыгина

и добрые ведьмы, женщины, посвятившие свои знания людям. Уж раз на то пошло, что же мешает обратиться к ним за помощью? Ах, да, извечная боязнь и недоверие. Отрицание благонамеренности, данной от рождения или принятой в кругу таких же ведьм. Это ей не повезло оказаться среди злых черных "сестёр" по своей наивности и доверчивости, но ведь возможна и другая жизнь? И если бы Климентий Парр хоть немного задумался бы об этом, то ей бы это точно пришлось по сердцу. Потому что он другой. Совсем не такой, каким она его представляла в своих кошмарах.

— Пожалуйста, берегите себя... - всхлипнула она, когда он оттаскивал одного из своих сотрудников. Прикрыв рот ладошкой, Верушка глотала слезы и кусала губы, потому что перед ее глазами появлялось то измученное лицо охранника, то пустой бездонный взгляд-колодец запертой в камере ведьмы, то сильные, обагренные кровью руки Главного Инквизитора.

Она не могла прочесть его мысли, потому что сознание Климентия Парра находилось в тумане ведьмовского заклятия. Верушка подозревала, что и он не в состоянии почувствовать ее, что, впрочем, было вполне объяснимо. Ведь только рядом с ведьмой его дар раскрывался в полной мере. Вероятно, в своих инквизиторских подвалах он и чувствовал себя как рыба в воде, да вот только с тем, что творилось сейчас в замке, ему придется справляться одному. Правильно ли это, она не знала. И готов ли он, тоже. Сердце ее разрывалось от ужаса и страха за жителей Добряны, за окружающий их мир, за всех, кто вольно и невольно был связан с магией. За тех, кто признавал, и кто отвергал ее. А особенно, за Климентия Парра, который шел в одиночку навстречу злу и ни разу не усомнился в своей правоте.

Глава 43

Толстые и тяжелые двери, ведущие в камеры, были во всю высоту обрамлены литыми серебряными пластинами. Ежедневно Клим входил в подземелье и внимательно оглядывал каждую. Их зеркальный блеск мог рассказать ему о том, не изменился ли ментальный фон, и не произошел ли в его отсутствие выброс черной энергии. Ведь ведьмы хитры, и сейчас он лишний раз убеждался в этом.

Серебро потемнело, покрылось отвратительной, похожей на паучью сеть, патиной. В воздухе удушающе воняло серой. Клим сделал судорожный вдох и тут же закашлялся, ощутив во рту соленый привкус крови.

Но он держался. Должен был выдержать.

От неослабевающего гула у него саднило в ушах, будто барабанные перепонки собирались вот-вот лопнуть. Он достал ключи и вставил их в глубокую скважину. Его руки тряслись, как у столетнего старика. Виной тому был не страх, а его состояние — результат мощного потустороннего воздействия.

Клим никогда не переоценивал свои возможности и не забывал о том, что, по сути, он обычный человек. И его дар не идет ни в какое сравнение с тем, чем обладает Верушка. За то короткое время, которое они провели вместе, Клим вполне определился в том, что она — живой источник чистой энергии, а он — лишь сублимация темной... Ведь борьба со злом в его случае — такой же выбор. Но вся эта мерзость так долго окружала его, что он и сам превратился в мрачного демона, которым впору пугать детей.

Бывали дни, когда он не чувствовал ровным счетом ничего. Никаких человеческих эмоций, которые считал за слабость, непозволительную его статусу и обязанностям. Вот только теперь она носила вполне определенное имя и уже не казалась столь глупой и ненужной...

— Верушка...

Ноги его подкосились. Клим взмахнул руками, пытаясь удержаться и выбраться из удушающего ментального плена, но все же рухнул на каменные плиты. Его вырвало кровью. В груди пекло, перед глазами мелькали красные мушки.

Если бы он знал точно, кто из лежащих перед ним тел стал эпицентром злобной магии, то смог бы сократить время, но каждое движение требовало от него титанических усилий. А мощная лавина все напирала. Клим кожей ощущал ее требовательные смердящие волны.

"Оно того не стоит... - подумал он, пытаясь подняться с четверенек. Тряхнув головой, ударил себя по лицу. — Вставай! Иди! Делай что должно! Не подведи ее...

Сначала он пополз, затем, уцепившись за стену, поднялся и, шатаясь, двинулся вдоль серых коконов, раскрывая их один за другим. На него смотрели черные обугленные лица с острыми клыками и крючковатыми носами. Они смеялись над ним. Климу казалось, что он слышит их полный злобы и торжества смех, и тело его дергалось из стороны в сторону от болезненных судорог, готовых переломать ему все кости.

* * *

Верушка вскрикнула от пронизавшей ее боли. Она уже не видела Климентия Парра, но еще чувствовала происходившее с ним через призму возникшей между ними близости. Чернота, полностью затмившая "обзор", была будто корабельная смола. Она просачивалась сквозь глаза, рот и уши Главного Инквизитора, намереваясь сделать его своей первой полноценной жертвой и провозгласить свою власть над миром.

Он продолжал сопротивляться. Она отчетливо ощущала это. Вот только никак не могла помочь. И так, и эдак Верушка искала в себе хоть малейший отклик, чтобы найти лазейку, но, как назло, лишь ее сердце рвалось и металось внутри, взывая к тому, кто удивительным образом занял все ее мысли.

Все, что она могла сейчас сделать, это не отпускать его, не оставлять одного, ведь кроме нее, никого рядом с ним не было. Да и не могло быть. Истина открылась перед ней во всей ее простоте, и Верушка наконец нашла самую суть — Главный Инквизитор Родняны, Климентий Парр, был простым человеком, взвалившим на себя невероятную, по своей тяжести и важности, ношу. Способности, которыми он обладал, ставили его на несколько ступеней выше остальных, да только вряд ли кто-то в здравом уме захотел бы занять его место. Он был еще так молод, но его образ уже нес отпечаток одиночества и разочарования. Думал ли он, будучи ребенком, что его выбор окажется столь тяжелым?

Верушка прижала ладони к груди, успокаивая взволнованное сердце. Но оно никак не хотело слушаться. Билось о ее грудную клетку, прожигало насквозь, будто было не трепещущим куском мышц, артерий и сосудов, а пышущим угольком, требующим выпустить его наружу.

Ее ладони горели. Верушка отняла руки и раскрыла их перед собой. В замешательстве смотрела, как кожа начала светиться. Кончики ее пальцев чуть подрагивали вокруг образовавшегося сгустка. Он переливался и совершенно не обладал никаким весом или запахом.

Девушка сползла с кровати и осторожно, словно боялась расплескать свою ношу, подошла к окну. Открыв одну