Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная

Собственно, так и произошло. По тому, что рассказали тетушка с Каролиной, я сделала вывод, что первые встречи прошли исключительно мирно, с умеренным интересом к вернувшейся из заточения престарелой аристократке.

С задачей номер два мои любимые женщины тоже справились на ура. Теперь все желающие (и некоторые нежелающие) были в курсе, что бедняжка Лаура пережила частичную потерю памяти, но во всем остальном продолжает являть собой образец прелести и здравомыслия.

Ну а третий пункт был самым очевидным — все дворяне должны были узнать, что теперь в графстве Ла Фер производят самый что ни на есть восхитительный сидр. И «если вы его до сих пор не пробовали, то многое потеряли, а вот как раз сегодня его будут подавать к столу герцога де Монморанси».

Что делать, реклама — двигатель торговли. Я, конечно, не могла быть уверена в том, что яблочное вино придется герцогу по вкусу, но он в любом случае не сможет не отметить, что это совершенно новый продукт, как минимум — достойный внимания.

В общем, все нужные слухи по замку сегодня были запущены, а завтра нас ждала утренняя рождественская месса, продолжение полезных знакомств и… первый из трех торжественных балов.

Вечер наступал неумолимо. Мы с Каролиной, воспользовавшись помощью не только Татин, но и присланной к нам герцогиней Мадлен ее личной камеристки, были тщательно одеты, причесаны и готовы к ужину с их светлостями. Ну, то есть как готовы. Каролина пребывала в возбужденном нетерпении, тетушка — в своем неизменном дзене, а я, разумеется, тихо сходила с ума от беспокойства.

Каждый этап моей сидровой затеи вызывал во мне целую кучу волнений и переживаний, вот и сейчас я прокручивала в голове все возможные варианты развития событий. Картины, как меня с позором изгоняют из герцогских покоев, швыряясь вслед бокалами и бутылками, сменялись фанфарами и вознесением мадемуазель Лауры на пьедестал сидровой королевы. Но, конечно, я прекрасно понимала, что в реальности все будет гораздо скучнее и проще. Главное, чтобы эта простота привела нас, куда надо…

Раздался стук в дверь, Татин пошла отворять. На пороге стоял слуга.

— Его светлости герцог и герцогиня Монморанси приглашают вас разделить с ними вечернюю трапезу, — сказал он, склоняясь в вежливом поклоне. — Я прислан проводить вас.

Мы с сестрой переглянулись, не сговариваясь, потянулись друг к другу ладошками и сцепили их на мгновение в ободряющем пожатии.

— Мы готовы, — царственно кивнула Каролина.

В отличие от наших скромных покоев, герцогские были не в пример обширнее и состояли из нескольких комнат, рабочего кабинета и отдельного небольшого зала для приемов. Впрочем, вряд ли ближайшему другу и соратнику Франциска I могли предоставить что-то иное.

Слуга проводил нас прямо в зал, где в ожидании трапезы уже собрались гости, рассевшиеся по кушеткам и креслам, расположенным по периметру комнаты. Большинство устроилось у камина, что неудивительно. Эти каменные мешки, именуемые замками, зимой могли превратиться в неплохие морозильные камеры, и только печи и камины спасали людей от вымерзания. Впрочем, в Блуа было гораздо теплее, чем у нас в шато Ла Фер.

Честно говоря, не знаю, использовалась ли здесь система гипокауста, когда на цокольном этаже в печи нагревают камни, а затем тепло от них по заранее проложенным каналам уходит на верхние этажи. Но это было вполне возможно, ведь «ренессансное» крыло, в котором мы сейчас находились, создавалось по римским лекалам, а в Риме еще помнили достижения своей древней империи, откуда и пришла эта технология. Кроме того, тепла добавляли обшитые деревом и увешанные гобеленами стены. Однако все равно камин являлся сосредоточением жизни в замке зимой.

— Графиня де Шайи, мадемуазель Каролина, мадемуазель Лаура! — произнесла герцогиня Мадлен, с улыбкой приветствуя нас и протягивая к нам руки.

Она тоже расположилась в кресле возле камина, и при одном взгляде на нее становилось понятно, что ее светлость находится на последнем месяце беременности. Я невольно улыбнулась ей в ответ, мысленно вознеся краткую молитву о благополучном исходе грядущих родов. Мадлен Савойская из моего мира благополучно обеспечила Анна де Монморанси аж двенадцатью отпрысками. Я надеялась, что и здесь у нее все будет хорошо. Все-таки я теперь знакома с ней лично, даже, можно сказать, подружилась. Поэтому очень хочется, чтобы у разумной и доброй девушки, какой являлась герцогиня, все сложилось удачно.

Рядом с герцогиней обретались так же знакомые нам виконт и виконтесса де Бейль, а возле окна милыми голубками ворковали баронесса д'Алер и граф д'Обинье.

Понятно. Мадлен собрала на ужин всех, кто присутствовал при заключении нашего пари. Не хватало здесь только графа де Граммона. Интересно, придет ли он? Я покосилась на Каролину, та тоже украдкой искала кого-то глазами, и было абсолютно понятно, кого.

Но времени стоять столбом не имелось, и мы решительно двинулись приветствовать хозяйку и гостей. Хозяин же пока задерживался.

16.3

— Как мило, что вся компания снова в сборе, — пропела мадам Эжени, обводя всех томным взором. — Жаль, что граф де Граммон не смог к нам присоединиться.

— А что случилось? — не удержалась Каролина и тут же скромно потупилась. — Надеюсь, он в добром здравии?

— О, вполне! Просто дела, знаете ли, дела…

— Насколько мне известно, мой супруг попросил графа выполнить некое небольшое его поручение, — пояснила Мадлен. — Не уверена, что господин де Граммон успеет к нашему ужину, однако мы точно ждем его на завтрашний бал.

У Каролины настолько явно отлегло от сердца, что внутри меня снова заворочалась уснувшая было тревога. Пока сестренка сидела вдалеке от света и развлекалась вышивкой и поучительными беседами с тетушкой Флоранс, она успела успокоиться и прийти в себя. Здесь же, в непосредственной близости от предмета ее воздыханий, могла снова «поплыть». Пожалуй, за ней нужен строгий пригляд. Я кинула выразительный взгляд на графиню де Шайи, та ответила мне понимающим кивком, мол, все ясно, будем бдить.

Не успели мы перекинуться и парой фраз с собравшимися, как в зале появилась еще одна историческая фигура собственной персоной.

Анн де Монморанси в ту пору находился в самом расцвете сил и своего придворного влияния. Более того, в этом мире он уже носил герцогский титул и значился на должности коннетабля, тогда