Вампир из соседнего офиса - Екатерина Мордвинцева

— Тимур Юрьевич, — перебил он, и в голосе мелькнуло что-то похожее на презрение. — Ваш непосредственный руководитель.

— Да.

— И он приказал вам работать ночью?

— Не приказал. Сказал, что если я хочу получить премию...

— Премия, — повторил он. Тоже холодно, тоже без эмоций. — Из-за премии вы решили рисковать своей безопасностью? Одна в пустом здании, ночью, без охраны?

Я не знала, что ответить. Потому что в его устах это действительно звучало глупо. По-детски глупо. Но когда Тимур Юрьевич говорил мне про премию, это звучало убедительно. Жизненно важно.

— Я не думала, что здесь кто-то будет, — пробормотала я. — Обычно по ночам никого нет.

— Обычно, — согласился он. — Но сегодня есть я.

Он сделал шаг вперед и оказался прямо перед моим столом. Теперь нас разделял только этот жалкий деревянный барьер, заваленный бумагами и пустыми чашками. Я смотрела на него снизу вверх и чувствовала себя муравьем перед сапогом.

— Вы знаете, кто я? — спросил он.

Я кивнула. Язык все еще отказывался мне подчиняться.

— Тогда вы должны понимать, — продолжил он, — что я имею полное право спросить, что здесь делает мой сотрудник посреди ночи, без согласования, без ведома службы безопасности.

— Я не думала...

— Это уже очевидно. — Он обошел стол и остановился у моего кресла. Теперь он был совсем рядом. Так близко, что я чувствовала запах его парфюма — древесный, терпкий, очень дорогой. И еще что-то. Что-то неуловимое, почти нереальное. Холод. От него веяло холодом. Не физическим, а каким-то внутренним, глубоким, как из открытой могилы.

Я поежилась.

— Вам холодно? — спросил он, и в голосе мелькнуло что-то похожее на насмешку.

— Нет, — соврала я.

— Врете. — Он наклонился и взял со стола мою кружку. Посмотрел на остатки кофе на дне, поморщился. — Это вы пьете?

— Да.

— Гадость.

Он поставил кружку обратно с такой брезгливостью, будто она была заразной. Вытер пальцы о платок, который достал из кармана пиджака. Платок был белоснежный, идеально выглаженный.

— Собирайтесь, — сказал он.

Я уставилась на него.

— Что?

— Собирайтесь, — повторил он. — Идемте.

— Куда?

— Наверх. Ко мне в кабинет. Будете пить нормальный кофе и объяснять мне, почему мой сотрудник должен работать по ночам из-за прихоти какого-то менеджера.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Еще минуту назад он был ледяным, пугающим, почти нечеловеческим. А теперь предлагал мне кофе? В своем кабинете? Посреди ночи?

— Я... неудобно, — пробормотала я. — У меня работа...

— Работа подождет. — Он говорил тоном, не терпящим возражений. — Вставайте.

Я встала. Ноги дрожали, но я старалась не подавать вида. Он стоял рядом, высокий, темный, пугающий, и я вдруг поняла, что боюсь его. Не так, как боятся грабителя или маньяка. По-другому. Как боятся чего-то древнего, могущественного, неподвластного человеческому пониманию.

Мы пошли к лифтам. Он двигался бесшумно, плавно, почти не касаясь пола. Я шла рядом и чувствовала себя неуклюжей, громкой, слишком живой. Рядом с ним я казалась себе насекомым — бьющей крыльями, суетящейся мошкой.

В лифте было тесно. Я стояла в углу, стараясь держаться подальше, но это было трудно в маленькой кабинке. Он не смотрел на меня, но я чувствовала его взгляд кожей. Он заполнял собой все пространство, вытесняя воздух, вытесняя мысли.

— Вы дрожите, — сказал он, не глядя.

— Нет.

— Дрожите. Я слышу, как стучат ваши зубы.

Я прикусила губу. Действительно, зубы выбивали мелкую дробь. То ли от холода, то ли от страха, то ли от всего сразу.

— Я не кусаюсь, — сказал он, и в голосе мелькнула тень усмешки.

Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня — и вдруг на секунду мне показалось, что в его черных глазах мелькнуло что-то живое. Что-то теплое. Но только на секунду.

Лифт остановился. Двери открылись, и мы вышли в коридор семнадцатого этажа.

Кабинет оказался огромным. Я ожидала чего-то такого, но реальность превзошла ожидания. Панорамные окна во всю стену, за которыми мерцала ночная Москва. Огромный стол из темного дерева. Кожаные кресла. Стеллажи с книгами в старинных переплетах. И тишина. Абсолютная, ватная тишина.

— Садитесь, — он указал на кресла у журнального столика. — Я сделаю кофе.

Я села. Кресло оказалось невероятно мягким, уютным. Я откинулась на спинку и вдруг поняла, как дико устала. Глаза слипались, тело ломило. Но сон не шел — адреналин все еще бурлил в крови.

Игорь возился с кофемашиной. Я смотрела на его спину, на то, как он двигается — плавно, точно, экономно. Ни одного лишнего движения. Как будто он просчитывал каждое действие на сто ходов вперед.

— Держите, — он протянул мне чашку. — Пейте медленно.

Я взяла чашку. Аромат ударил в нос — насыщенный, глубокий, с нотками шоколада и чего-то еще, чего я не могла определить. Я сделала глоток и зажмурилась.

— Это невероятно, — выдохнула я.

— Я знаю. — Он сел напротив. Чашки у него не было. — Рассказывайте.

— О чем?

— О вашем аврале. О проекте. О Тимуре Юрьевиче. Обо всем.

Я смотрела на него и не знала, с чего начать. Он сидел напротив, расслабленно откинувшись в кресле, и смотрел на меня. Теперь в его взгляде не было того ледяного холода, который парализовал меня внизу. Но и тепла не было. Просто внимание. Абсолютное, полное, пугающее внимание.

И я рассказала.

О проекте «Глобал-Инвест», который висел надо мной дамокловым мечом уже три месяца. О заказчике, который вечно меняет требования в последний момент. О Тимуре Юрьевиче, который перекладывает всю ответственность на подчиненных. О премии, которая мне жизненно необходима. О квартире, о кредите, о маме, которой надо помогать.

Он слушал молча, не перебивая. Только иногда чуть склонял голову набок, как будто обдумывая услышанное. Когда я закончила, в кабинете повисла тишина.

— Вы сильная, — сказал он наконец. — Сильнее, чем думаете.

— Мне часто это говорят, — усмехнулась я. — Обычно перед тем, как навалить еще работы.

Он улыбнулся. Улыбка у него была странная — как будто он не привык улыбаться, как будто это движение губ было ему чуждо. Но от этой улыбки у меня внутри что-то дрогнуло.

— Я не собираюсь наваливать на вас работу, — сказал он. — Наоборот. Я хочу понять, почему в моей компании сотрудники вынуждены работать по ночам в одиночку.

— Это не ваша вина, — поспешно сказала я. — Тимур Юрьевич...

— Тимур Юрьевич работает на меня, — перебил он. — И если он создает такие условия, что люди боятся потерять работу и остаются ночевать в офисе — это моя вина. Потому что я это допустил.

Я не знала, что на это ответить. Никогда не слышала, чтобы начальник так говорил. Обычно