Проданная генералу. Второй шанс для дракона - Сима Гольдман

Но мне и самой хотелось узнать, кому кроме меня перешла дорогу леди Колум. А ведь с ее характером нетрудно нажить себе врагов.

63

Эйнар

Я отошёл от двери камеры Ламари, чувствуя, как внутри разгорается холодная ярость. Всё, что происходит, слишком продумано. Слишком… лично.

Мне отчаянно хотелось увидеть Элен. Просто взглянуть в её глаза, услышать голос, убедиться, что она рядом, что с ней всё в порядке. Но я понимал, что сейчас любая попытка приблизиться к ней — это риск.

Кто‑то очень хочет, чтобы Элен выглядела убийцей. Значит, пока расследование не завершится, мне нужно держаться от нее подальше.

Пока двигался по коридору, не покидала мысль, что я в первую очередь навредил сам себе своей минутной слабостью. Нужно было играть роль беглого аристократа другим способом. Ходить по пабам и борделям, играть в кости и развлекаться, как остальные, чтобы не вызвать подозрений. Но Аэрон всё равно смог счесть меня.

— Ваша Светлость, — дознаватель Рейвен Вейн выглянул из-за угла, держа блокнот наготове. — Я намерен осмотреть место происшествия снова. Желаете сопровождать?

Я кивнул.

— Конечно.

Мы направились к покоям леди Колум. Когда-то всё казалось таким простым. Теперь же проблемы росли как снежный ком.

Когда мы вошли в комнату, я невольно бросил взгляд на место, где еще недавно лежала мама. Кровь было приказано не убирать, и запах железа всё ещё витал в воздухе. Как бы я ни был на нее зол, все же не хотел, чтобы все закончилось так.

Я не желал ей смерти. Она меня родила и взрастила.

А сейчас она лежала в смежной комнате, бледная и хрупкая. Раненная. И, как оказалось, совершенно беззащитная.

Пока Рейвен осматривал тут всё, я заглянул в спальню.

Лекарь, склонившийся над кроватью, поднял глаза и виновато улыбнулся.

— Состояние стабильное, но критическое. Она дышит, но сознание не вернулось.

Я сжал кулаки.

— Есть надежда?

— Время покажет, — коротко ответил он, не отрываясь от работы.

Вейн тем временем медленно обходил комнату, отмечая следы, осматривая ковёр, подоконник, стол. Я мог бы сам всё осмотреть, но не был беспристрастен, а сейчас нужен был специалист, которому плевать на эмоции.

— Мне стало известно, что нож, найденный у госпожи Ламари, принадлежал вашей матери. Это так? — спросил он, не оборачиваясь.

— Понятия не имею.

Дознаватель кивнул, поднял голову и записал что-то в блокноте.

— А кто имел доступ в эту комнату?

— Слуги, стража, я сам, — я запнулся, как только вспомнил, что и Элен была тут накануне.

Вейн поднял взгляд.

— А ваша жена?

Он как будто читал мои мысли.

— Все имели доступ. У нас тут нет ограничений. И если маме была выделена эта часть замка, то это вовсе не значило, что входили сюда исключительно по предварительной записи.

Я вспылил, что не укрылось от прыткого дознавателя.

Плевать. Он не может объявить преступницей беременную женщину, которая и мухи ни разу не обидела.

— Я собираю факты.

Он подошёл к окну, осмотрел раму, затем медленно опустился на корточки у кровати.

— Вот что любопытно… — пробормотал он. — Следы крови на полу. Они ведут от кровати к двери, — он поднял глаза на меня. — Она явно перемещалась по комнате после ранения. Как это возможно?

Я нахмурился. Шагнул ближе, всматриваясь в едва заметные бурые разводы на ковре.

— Вы хотите сказать, что мать двигалась после ранения?

Версия уж очень странная, но интересная, бесспорно.

Вейн выпрямился, закрыл блокнот.

— Именно так. Посмотрите, следы ведут от кровати к двери, затем обратно. Не хаотичные брызги, а дорожкой.

Я попытался представить картину, как мать, истекающая кровью, встаёт, идёт к двери. Зачем? Чтобы позвать на помощь? Но тогда почему вернулась?

— Это невозможно, — пробормотал я. — Удар пришёлся в грудь. Она не могла…

— Могла, — перебил дознаватель. — Если ранение не было смертельным, а она пыталась что-то сделать перед тем, как потерять сознание. К тому же, серьезность могла наступить и в том случае, если падение на пол было неудачным и она вогнала себе лезвие глубже. Также возможно, что госпожа Ламари, не сознавая своих действий, вытащила нож, чем усугубила ситуацию.

Внутри всё сжалось.

Вейн медленно провёл рукой по подоконнику, затем наклонился, разглядывая что-то у основания кровати.

— Любопытно, — проговорил он задумчиво.

— Может, она опиралась на окно? — предположил я.

— Возможно.

Внутри нарастало странное бессилие. Ещё недавно я был уверен, что разберусь во всём сам, но теперь я видел лишь фрагменты, которые никак не складывались в единую картину.

— Что вы думаете на самом деле?

Вейн не спешил с ответом. Он медленно обошёл комнату ещё раз.

— Ваша Светлость, вы хотите услышать моё мнение или официальную версию?

На самом деле мне были интересны оба варианта.

— Давайте начнем с мнения.

Он остановился у окна и всмотрелся в горизонт.

— Я думаю, что здесь было два этапа. Первый — нападение. Второй — инсценировка.

— Инсценировка? — я не понял, что он имел в виду.

Точнее, я понимал, что это значит, но совсем не мог соотнести с бледным телом матери. Это явно не она сама инсценировала нападение на себя. Слишком уж она себя любила, чтобы позволить себе такую глупость.

— Уверен, что госпожа Ламари знает нападающего и защищает его. — Вейн развернулся ко мне. — Кто‑то очень хотел, чтобы всё выглядело определенным образом и мы были введены в заблуждение.

Я попытался осмыслить его слова.

— Так мама двигалась после ранения или двигали ее тело?

64

Неделя тянулась бесконечно. Каждый день я ловила на себе косые взгляды слуг и шепотки за спиной. Разумеется, они в курсе всего произошедшего. Такое трудно утаить в мешке.

На восьмой день утром в поместье вновь появился Рейвен Вейн. На этот раз он прибыл, чтобы проводить меня к леди Колум. Свекровь пришла в себя. Планировалась очная ставка.

Меня пригласили в гостиную. Тут уже был Эйнар. Он стоял у окна и наблюдал за суетой на улице.

Когда я вошла, он обернулся и слабо улыбнулся.

— Отлично выглядишь, родная.

Я промолчала.

Мы не слишком хорошо расстались, и сейчас чувствовалась некоторая неловкость.

— Сейчас приведут госпожу Ламари, — сухо объявил Вейн, устраиваясь за небольшим письменным столом. —