Академия Драконьего Союза. Это все дракон! - Анастасия Волжская

«Нет. Тот раз, когда я унес вас в источник. Говорит, что только тогда понял, каково это на самом деле иметь крылья. Внизу пустота, ветер дует в лицо, будто какая-то неведомая сила пытается вырвать лопатки из спины. Не хотел бы он быть драконом-оборотнем. И спать неудобно».

Я захихикала. Дракон-оборотень, выдумает тоже!

Но на душе потеплело. Отчего-то было приятно, что Лео вспоминал не гордый момент триумфа, а странный и чуточку безумный вечер, который разделили лишь мы трое. Вечер, после которого все изменилось навсегда – ведь пусть не сразу, но именно это купание в озере заложило первый камень в основание той связи, которая была у нас сейчас.

«Думает о тебе. Скучает. Хочет скорее увидеться».

Сердце дрогнуло.

– Я думала, он потеряет интерес после того как мы переспим пару раз.

«Наивная Кассия».

Легкое покашливание оборвало мою беседу с драконом. Я обернулась и увидела в дверном проеме Феличчию. Жена отца держалась невозмутимо, но у меня не оставалось сомнения, что часть про наши отношения с Гроссом она слышала.

Я прочистила горло.

– Феличчия…

– Андон готов принять тебя, – ровным безжизненным голосом уведомила она. – Я помогу тебе переодеться и привести себя в порядок перед встречей.

***

К отцу шла на негнущихся ногах. В голове была звенящая пустота. Я готовилась ко всему… одновременно понимая, что с отцом никогда и ничего нельзя было предсказать заранее.

Андон Бернарди восседал в любимом кресле в малой гостиной. Холеные пальцы сжимали бокал миндального вина, распространявшего по комнате характерный запах.

Судя по количеству жидкости в стоявшей на столике бутылке, бокал был не первым. И это не могло не вызывать тревоги. Как и тяжелый взгляд из-под светлых бровей, которым он встретил мое появление.

– Сядь.

Я подчинилась беспрекословно, опустившись в соседнее кресло.

– Отец…

Медленно, почти демонстративно, он сделал глоток, зная, что я буду дожидаться его ответа.

– Вы задержались.

Голос звучал обманчиво ровно, но по мелкому подрагиванию жидкости в бокале я понимала, что отец в бешенстве и едва себя контролирует.

Я выпрямилась, копируя бесстрастный тон Феличчии.

– Мы попали в шторм. Облететь грозовой фронт не удалось. Пришлось пережидать в укрытии.

– Не удивлен. Бездарная, как и всегда.

Это задело, хотя, казалось бы, не стоило ожидать иного.

– Отец, – проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Я добилась того, чего ты хотел. Теперь я полноценная наездница серебряного Игнивара…

– Наездница? – Он зло сощурился, одним глотком допивая вино. – Ты не наездница, Кассия. Ты половина наездника.

Слова ударили хлестче пощечины. Я тяжело сглотнула, чувствуя взволнованный отклик дракона.

– Отец…

– Молчать! – Толстый хрустальный бокал, зажатый в мужской руке, с силой опустился на подлокотник, заставив меня вздрогнуть. – Ты опоздала, а теперь смеешь пререкаться? Забыла, что в доме Бернарди этого не терпят?!

– Такое не забудешь, – выдохнула едва слышно.

«Кассия? Что происходит? М?»

Рев отца заглушил мысль, что надо быть осторожнее и не тревожить дракона.

– Что? Что ты сказала?!

– Я помню, отец, – произнесла уже громче, вложив в ответ все смирение, на которое только была способна.

Андон удовлетворенно кивнул.

– То-то. Значит, так… – Он потянулся к бутылке, наполняя бокал. – Слушай и запоминай. К сожалению, старый шакал Рожер Третий слишком внезапно покинул этот мир, и теперь твоя позиция при дворе не так прочна, как прежде. Вкусы нового короля мне доподлинно не известны, но ты должна сделать все, чтобы он обратил на тебя внимание. Феличчия приготовила для тебя подходящее церемониальное платье. Молись, чтобы оно хорошо село. Если бы ты прибыла вовремя, портные еще успели бы подогнать его по фигуре.

Хищный взгляд скользнул по мне, изучая.

– Ты стала слишком мускулистая. Это неженственно.

– Наездник должен обладать физической выносливостью.

– Выносливость – это хорошо. – Отец кивнул. – Она тебе пригодится, если у его величества окажется бурный темперамент.

От того, с каким равнодушием он произнес это, меня передернуло.

– Отец, я бы не хотела…

Синие глаза опасно сощурились.

– Что?

Даже перед лицом совета академии я не испытывала такого оцепенения, как сейчас. Андон Бернарди был сухощавым мужчиной, не обладающим ни выдающимся телосложением, ни силой. Если бы такого противника – любого другого человека – выставили против меня на спарринге, я бы нашла способ выйти из схватки победителем. Но перед отцом весь мой боевой пыл улетучивался. Руки слабели, платье на спине намокало от холодного пота. Я чувствовала себя мышкой перед сытым толстым котом, который никак не мог решить, съесть свой ужин сразу или сначала поиграться.

И тем не менее я нашла силы продолжить, черпая решимость в мыслях о Лео, связи с Игниваром и воспоминаниях о выигранном деле против наставника, где я смогла заступиться за себя – и выстояла.

– Отец… Твой план сделать меня любовницей короля не самый удачный.

Пальцы, сжимавшие бокал, побелели.

– Что-о?

– Я не вижу смысла греть Рожеру Четвертому постель. Я теперь наездница, я стою гораздо большего. И буду выполнять ту роль, к которой меня готовили в академии.

– Не смей со мной пререкаться!

Бокал, расплескивая на ковер остатки вина, полетел мне в лицо. Но я была готова и увернулась.

Дальше все следовало по знакомому еще с детства сценарию.

– Ты! – Отец в гневе вскочил на ноги. В руках его оказался тонкий хлыст, который он, по всей видимости, заготовил заранее, предвидя, чем закончится наша беседа. – Забыла, для чего ты нужна? Для чего я вытащил тебя из грязи?

Он попытался схватить меня, но я оказалась быстрее. Хлыст просвистел в стороне от моего плеча, не коснувшись кожи. Подобная дерзость предсказуемо привела отца в еще большую ярость.

– Стоять! Ты должна быть послушной, дрянь!

– Нет.

Но чего я не учла, так это того, что отец не погнушается вызвать подмогу. Прибежавшие на зов слуги скрутили меня в два счета, грубо уткнув лицом в сиденье отцовского кресла. Затрещала шнуровка платья, обнажая спину.

Удар.

«Кассия? Больно?»

Я стиснула зубы, борясь с желанием сказать «да», понимая, что последует, когда дракон попытается броситься мне на помощь.

– Нет. Нет.

«Ложь».

– Нет…

– Что ты там бормочешь? – взревел отец, обрушивая на мою спину свой гнев с удвоенной силой. – Я говорил тебе,