Рожденные лунным светом - Криста Стрит
Я снова закричала.
Нечестивая сила разлилась по моему телу и проникла в мои чувства.
Я вскрикнула от невыносимой боли.
Кто-то вскрикнул рядом со мной.
Еще один вопль.
Невыносимый огонь вокруг.
Я снова умирала, с меня заживо сдирали кожу.
Пылающий свет. Такой яркий, что мне казалось, будто мои глаза плавятся, а солнце касается моей души.
Хаос. Смерть. Жизнь.
Что происходит? Боже правый, что происходит?
Произошла ядерная реакция. Атомы расщепились. Образовались элементы. Вселенная наклонилась и расширилась, как космическая резинка, в ответ на появление существа, которое рождалось внутри меня.
Я снова закричала, когда древняя магия пронзила моё тело, оплела мои нервы, поглотила мои клетки и уничтожила всё на своём пути.
Чёрт, как горячо!
Я умирала.
Снова умирала.
Вдох наполнил мои лёгкие. Такой сладкий, такой чистый. Мои чувства наполнил водопад ароматов: можжевельник, сосна, жасмин, дуб.
Нет. Это не смерть.
Это жизнь. Жизнь, разбивающая душу.
Сущность органической материи, источник знаний, основа, которая создала и разрушила всё на этом плане существования.
Моя душа слилась с этой великой силой.
Кто-то рядом со мной снова вскрикнул.
По моей коже, словно молния по воде, пробежала волна магии. Электрические разряды пронзили мое тело, оно содрогнулось, поднялось и зависло над миром, пока я превращалась в нечто, бросающее вызов всему сущему.
А потом…
Тишина.
Глава 24
Уайетт
Кровь зашумела у меня в ушах, и надежда пробилась сквозь боль, терзавшую моё сердце.
Эйвери кричала, не переставая, её тело содрогалось, натянутое, как струна, но она дышала. Она дышала после того, как умерла.
— Эйвери! Боже, Эйвери!
Но она сопротивлялась. Она не открывала глаза, ее лицо исказилось от боли и страданий. Я пытался удержать её и помочь ей справиться с той магией, которую пробудил в ней парад планет, но она продолжала царапаться и вырываться.
— Эйвери, открой глаза. Любовь моя! Открой глаза!
А потом…
Наступила тишина.
Мы с Николасом отступили, когда воздух вокруг моей пары замер, как пустота между мирами. Вакуум звука и энергии заполнил пространство, где лежала моя пара, не подавая признаков жизни.
Все вокруг замерло.
А затем мир снова начал вращаться, и это кратковременное ощущение пустоты закончилось.
Боже правый, что это было? Я судорожно вдохнул и бросился к Эйвери.
Затаив дыхание, я уставился на ее грудь, пытаясь уловить признаки жизни.
Её грудь поднималась и опускалась.
Затем она сделала очередной вдох.
Но она не двигалась, глаза были закрыты.
Меня переполнило чувство благодарности. Я прижал её к себе. Она не шевелилась, но кожа больше не ощущалась ледяной. Огонь словно лизал её тело, согревая её и мои руки. Вокруг трещали электрические разряды, но Эйвери дышала.
— Эйвери? — тихо и с болью в голосе позвал я.
Её тело выгнулось, вырываясь из моих объятий. Она снова закричала, и этот крик был настолько пронзительным, что мог разбудить и мертвого. Но она не открыла глаза. Её лицо исказилось от боли. Она сморщила нос и снова тихо вскрикнула.
Я зарычал и схватил её за плечи, намереваясь остановить то, что с ней происходило, но её тело снова содрогнулось, а глаза Николаса расширились ещё больше.
— Что с ней происходит? — в отчаянии спросил я.
Он с недоверием покачал головой.
— Она не умерла. Как она может быть живой? Мы видели, как она умерла.
Мое сердце колотилось от осознания, что Эйвери жива, но тело наполнилось ледяным ужасом.
С моей парой что-то происходило. Что-то очень, очень плохое.
— Эйвери…
Она резко открыла глаза.
В её радужках сиял фиолетовый свет. Ее тело горело словно от лихорадки. А затем фиолетовый свет в её глазах погас, и радужки снова стали коричневыми с золотыми вкраплениями.
— Эйвери? — прохрипел я.
Она не ответила, но жар, исходящий от неё, не утихал, хотя её щёки не покраснели, а на лбу не выступили капли пота. В её зрачках мелькнуло осознание.
Я приоткрыл губы и нерешительно потянулся к ней.
— Цветочек?
Но как только моя рука коснулась её, она отпрянула.
Эйвери моргнула, и мне показалось, что за миллисекунду между нами пролетела целая вечность.
Я покачал головой, когда меня охватило странное чувство, а затем оно исчезло. Но когда снова посмотрел на неё, все мое тело напряглось.
В её глазах мелькнул страх, и снова вспыхнул этот неистовый, бурный, клубящийся фиолетовый свет — визуальная какофония замешательства и силы.
— Эйвери? — прошептал я.
— Кто ты такой? — прорычала она. — Не трогай меня!
Я резко вскинула голову.
— Эйвери? Это я. Любовь моя, это я. Уайетт.
Но она отступила ещё дальше на несколько футов от меня, как животное, загнанное в угол хищником.
Я нахмурился, с трудом дыша. Мне казалось, что тону. Я едва мог отдышаться, но мне нужно было подойти к ней, успокоить её, поддержать, несмотря на то что какая-то ужасная магия сначала убила ее, а потом оживила.
Я снова потянулся к ней и положил руку ей на плечо.
Она оскалилась и зашипела.
Моя рука отлетела в сторону, словно от удара током, а её глаза потемнели от недоверия. Фиолетовый свет в её глазах померк, превратившись в ураган силы.
— Я сказала, не трогай меня!
Я попятился. Сердце в моей груди бешено колотилось. Ради всех богов и миров, что же происходит?
Мы с Николасом переглянулись.
— Эйвери? — успокаивающе произнёс вампир. Его зрачки расширились, во взгляде сияла сила, а из него шелковистыми нитями потекла магия принуждения. — Мы не причиним тебе вреда. Мы просто пытаемся помочь, но нам нужно, чтобы ты успокоилась.
У меня перехватило дыхание от того, что он посмел подчинить себе мою пару, но Эйвери зашипела и на него, и волна силы хлынула от неё к вампиру.
Николас отлетел назад, магия прижала его к траве.
— Держись от меня подальше! — приказала она.
Её слова прогремели над полем, в них была сила тысячи голосов, армия мощи и магии, и меня снова пронзило то самое ощущение пустоты, как будто всё остановилось, а затем время резко возобновилось.
Мое сердце екнуло.
Вдалеке ликующая толпа внезапно затихла. На лицах людей, стоявших далеко от нас, отразилось недоумение.
Я покачал головой, пытаясь избавиться от странного ощущения.
Когда наконец смог сделать вдох, то поднял руки, стараясь не выглядеть угрожающе.
— Эйвери, любовь моя, пожалуйста, — взмолился я. — Позволь мне помочь тебе.
Но от моей мольбы она зашипела
