"Феникс". Номер для Его Высочества - Элиан Вайс
После ужина гости переместились в бальный зал, где заиграла музыка. Король, как и следовало ожидать, пригласил меня на первый танец. Это был не просто танец, а политический жест, который все присутствующие поняли правильно: король оказывает мне высочайшую честь, я под его защитой. Я видела, как Вивьен, стоящая у стены, побледнела ещё больше, до синевы, её пальцы до хруста сжали бокал с вином.
— Не обращай на неё внимания, — шепнул мне король, когда мы кружились в медленном вальсе. Его рука уверенно лежала на моей талии. — Она просто злится, как ребёнок, у которого отняли любимую игрушку. Она проиграла.
— Она опасна, ваше величество, — ответила я, не сводя глаз с Вивьен. — Опаснее, чем вы думаете. Проигравшие, у которых нет ничего, кроме жажды мести, способны на всё.
— Знаю, — кивнул король, и его взгляд на мгновение стал острым, как лезвие ножа. — Но здесь, под моим присмотром, она ничего не сделает. Я за ней слежу.
Мы танцевали, но я краем глаза не прекращала наблюдать. Вивьен стояла у стены, её поза была напряжённой. Она явно кого-то искала в толпе гостей и прислуги.
Как только танец закончился и король отошёл к придворным, я тут же направилась к Эрику.
— Она что-то задумала, — быстро зашептала я, кивая в сторону Вивьен, которая, извинившись перед кем-то, скользнула к боковой двери, ведущей в служебный коридор. — Смотри, она уходит. Это неспроста.
— Я вижу, — Эрик уже сам проследил за её манёвром.
— Я за ней.
— Лилиан, нет! — он схватил меня за руку. — Я сам.
— Ты слишком заметный, Эрик. Тебя стража знает, гости знают. А я — женщина, могу пройти незаметно. Обещаю, буду осторожна.
Он секунду колебался, потом нехотя разжал пальцы.
— Ладно. Но если что-то пойдёт не так — кричи. Я буду рядом.
Я кивнула и, стараясь не привлекать внимания, скользнула за ту же дверь, в полумрак коридора.
Тишина здесь была обманчивой. Где-то вдалеке слышались голоса прислуги, звон посуды. Я кралась вдоль стены, прислушиваясь. И тут услышала шипящий шёпот, от которого у меня похолодела спина.
— … просто добавь это в его бокал, — шипела Вивьен.
Я осторожно выглянула из-за угла. Вивьен стояла в тени ниши, прижимая к стене молоденькую служанку — ту самую новенькую, что наняли всего неделю назад. В руке Вивьен поблёскивал маленький тёмный пузырёк.
— Когда он выпьет, — продолжала Вивьен, — он станет сонным, вялым и покладистым. А ты возьмёшь его под руку и проводишь в ту комнату, что я тебе показала. И сделаешь так, чтобы все подумали, будто он… — она плотоядно усмехнулась, — будто он тебя домогается. Понимаешь? Шум, крик, разорванное платье.
— Н-но зачем? — пролепетала служанка, дрожа всем телом. — Зачем мне это? Меня же выгонят!
— Глупая! — прошипела Вивьен. — Затем, что если король скомпрометирует себя с простой девкой, ему, чтобы избежать скандала, придётся на тебе жениться! Представляешь? Ты станешь королевой! А через Генри, — её голос стал совсем тихим, — мы сможем управлять этой куклой. Король будет опозорен, его авторитет рухнет, а там… там открываются новые возможности.
У меня перехватило дыхание. Заговор. Не просто мелкая пакость, а настоящий, продуманный заговор с целью свержения или как минимум дискредитации монарха. А Вивьен — его мозг и движущая сила.
— Не-не делай этого, — вдруг, собрав всю свою смелость, сказала служанка, мотнув головой. — Это грех. Это неправильно. Я не хочу!
— Дура! — взбеленилась Вивьен, хватая девушку за запястье так, что та вскрикнула. — Делай, что сказано, тварь, или ты у меня пожалеешь! Я тебя из-под земли достану!
Она с силой тряхнула служанку, но та, всхлипнув, вырвалась и, спотыкаясь, побежала прочь по коридору, прямо в противоположную от меня сторону. Вивьен выругалась длинной, грязной бранью, спрятала пузырёк в складках платья и, зло оглянувшись, быстрым шагом направилась в глубь коридора, видимо, искать другую, более сговорчивую жертву.
Я вжалась в стену, затаив дыхание. Вивьен пронеслась мимо в двух шагах, не заметив меня. Её лицо в полумраке было перекошено злобой и решимостью.
Как только её шаги стихли, я выдохнула и что есть духу бросилась обратно в бальный зал. Сердце колотилось где-то в горле.
— Эрик! — дёрнула я его за рукав, задыхаясь. — Срочно! Это заговор! Вивьен пыталась подкупить служанку, чтобы та опоила короля снотворным, а потом инсценировала бы его домогательства! Она хотела его женить на себе или на ней, чтобы через это управлять!
Лицо Эрика окаменело, превратившись в маску холодной ярости.
— Где она сейчас?
— Ушла в сторону кухни, наверное, ищет другую дуру. Надо немедленно предупредить короля!
— Идём. Быстро.
Мы подошли к королю, который всё так же мирно беседовал с пожилым графом. Эрик, не церемонясь, наклонился и что-то быстро и тихо шепнул ему на ухо. Я видела, как король побледнел, но его лицо не дрогнуло ни единым мускулом. Только в глазах полыхнула такая ледяная ярость, что мне стало не по себе.
— Благодарю, — спокойно, будничным тоном сказал он. — Я разберусь.
Не повышая голоса, он подозвал одного из своих личных стражников, стоящих у дверей, и отдал короткое распоряжение. Стражник кивнул и бесшумно исчез.
Прошло не больше десяти минут. Музыка играла, пары кружились, никто ничего не замечал. И вдруг в зале возникло движение. Два стражника под руки выводили сопротивляющуюся Вивьен. Она шипела, пыталась вырываться, но её держали крепко.
— Пустите! Как вы смеете! Я леди! Я буду жаловаться королю! — кричала она, но её голос тонул в музыке.
Увидев происходящее, Генри вскочил с места, опрокинув стул, и бросился за ней, но путь ему преградили другие стражники.
— Ваше величество! — воскликнул он, подбегая к отцу с белым, как мел, лицом. — Что происходит? Что вы делаете с Вивьен?
— Твоя бывшая любовница, Генри, — холодно, с ледяным презрением ответил король, даже не глядя на сына, — только что пыталась меня отравить. Вернее, опоить приворотным зельем с целью последующего шантажа и захвата власти. Она арестована.
— Этого не может быть! — выдохнул Генри. — Вы ошибаетесь!
— Мои люди не ошибаются, — отрезал король, и в его голосе звякнула сталь. — А ты, сынок, сегодня выглядишь отвратительно. Много пил. Иди проспись. Завтра утром мы поговорим с тобой на трезвую голову. О многом поговорим.
Генри пошатнулся, словно его
