Сказка для Истинной (СИ) - Шана Лаут

«Женщина», — выдохнул про себя фат и откинул любые мысли. Сейчас они были лишними. Любая из них могла помешать правильному завихрению силы.

А сила ему сейчас нужна была. Её следовало сосредоточить в самом центре груди, у сердца, где сосредотачивались основные узлы магических каналов. И сделать это быстро, единым порывом, а потом выпустить непрерывным потоком, попутно переплетая этот поток с мировыми нитями силы. Хорошо, если получится сразу. Он поймёт и услышит это сразу. Как и все последователи, чья сила так же последует за его в то же единое мгновение.

Сосредоточившись, Сарим вместе с очередным вдохом, чувствуя приближающиеся шаги друга, кажется, начавшего что-то подозревать, ощутил каждую крупицу своей силы и быстро оттянул её к сердцу, а затем, на секунду замерев, поднял его к горлу и выпустил весь поток.

Поток был крупный, давящий, как будто весь объём лёгких вырывался из мужчины.

И словно разом запели десятки голосов по всему городу, нарушая ночную тишину. Даже воздух дрогнул, а следом содрогнулась и земля. За стенами города со свистом поднялся ветер, вторя им и своей силой подхватывая полотно песков, дабы те взметнулись до самых небес.

— Сарим! Нет! Прекрати! — кричал где-то позади Коир, понявший задумку друга слишком поздно.

А задумка была по сути своей не такой уж сложной: Сарима ведь связывает некая связь, значит нужно за неё потянуть и притянуть ту, что с другой её стороны. И он выбрал самый простой и, одновременно с этим, убийственно сложный способ — ритуал Песни.

Древний, как сама их раса, мощный и неотвратимый. Так одинокие мужчины собирались раз в год или несколько лет, находили благоприятный день и пели через силу, чтобы сам Мир, сама Пустыня привела к ним их суженную, их единственную. Но так поступали не все, а самые отчаянные. Потому что ритуал мог и не сработать. Вдруг суженная ещё не родилась или наоборот умерла. И тогда джин терял силы, засыпая до её прихода или уходя следом.

А сейчас было совсем не то время, чтобы терять фата ради его прихоти! Грядёт время сухих бурь, когда народу нужно сплотиться, быть под защитой и управляемым надёжной рукой, во избежание бунтов и разбойничества.

Нет, это не говорит, что Коир был не уверен в друге, зато затея могла и не выгореть. Можно было бы найти другой выход, не нарушая закон.

— Он хоть понимает, что натворил? — проворчал неожиданно для мужчины старейшина, оказавшийся рядом. Видимо, тоже не спал и решил пройтись по главной резиденции. — Время Танца Лун ещё не прошло. Любые союзы — это осквернение и отрицание брака Небес, — старый джин наблюдал за фатом из-под хмурых бровей.

— Что теперь будет? — спросил у него Коир.

— Сейчас мы можем только ждать. Те, кто посмел петь, сами себя наказали. Уснут или, в худшем случае, умрут. Жаль терять столь сильные сердца, но уже ничего не поделать, — вздохнул старейшина.

— А если Пески откликнуться? Вдруг всё получиться? — не сдавался молодой джин.

— Ха, — усмехнулся криво уже своё проживший, — тогда это будет сродни чуду! В чём я совсем не уверен. Лучше начни подготовку к массовому захоронению, ну и саваны для уснувших. Нужно будет убрать всех до того, как народ заметит. С семьями этих дураков я поговорю завтра лично.

— Хорошо, — кивнул Коир, и грустно взглянул за друга, что пел, вскидывая руки к небу. Всё тело его фата светилось силой. Молод и силён, умён и проницателен. Ещё не скор найдётся такой же достойный своего места на троне правителей.

С силой сжав кулаки, джин молил Мир сжалиться над его вдруг отчаявшимся другом, не дать ему уснуть или умереть. Спасти его и тех, что пошли следом.

«Глупец», — рыкнул про себя военный, а уже в другу секунду ахнул, когда тело Сарима растворилось, будто его и не было.

— Чудо, да? — минутную тишину разбил смех старейшины.

* * *

Сарим не слышал их диалога, всё его естество растворялось в единой песне с его народом. Тело становилось таким лёгким, сознание исчезало в пустоте головы, где утихли все мысли. Мужчина перестал ощущать даже собственное «я», пока просто не очнулся, словно ничего и не было.

Оглянувшись, фат понял, что находится совсем недалеко от города. Он был позади, а впереди лишь пустыня с бушующими песками. Они стояли стеной, ровной неестественной. Такого Сарим ещё не видел в своей жизни, но точно понимал, что это магическое явление. Возможно, всё дело в песне. А значит, Мир, сама Мать Пустыня услышала его и тех, кто пошёл за ним.

Что ему делать в этом месте? Почему он вообще оказался тут? Наверное, магия Песни так решила, что всё ещё пронизывала собой пространство, заставляя и его продолжать.

Джин не знал, что ему делать. Никто из тех, что проводили этот ритуал раньше, никогда не открывали тайну того, что происходило после принятия Миром их песни. Они просто верили и делали то, что могли. Вот и он будет — так про себя решил Сарим, закрывая глаза и вновь отдаваясь песне.

Это оказалось верным решением. Его тут же потянуло вперёд, почти вынуждая делать шаги вперёд. Магия тянула за собой, вела, выполняла то, о чём так просили. Поэтому мужчина и не сопротивлялся, пока словно не налетел на стену. Сила притяжения исчезла. Песня затихла внутри него и вокруг.

«Неужели, всё?» — мелькнула мысль внутри головы, заставляя мелко дрогнуть от её громкости и открыть глаза.

Стена песка оказалась совсем близко, но он отметил это мельком, замечая куда более интересное явление: к стене жалось хрупкое девичье тело в свободных, но плотных одеждах жителей караванов. Но эти детали меркли в сравнении с чудом, что явилось ему. Прекрасное, но бледное словно мрамор лицо обрамляли белые как свет Фаеры волосы, а глаза же, наоборот, были будто небо в жаркий полдень.

Ей совсем не шли одежды пустынников. Нет, они казались лишь тряпками, случайно оказавшимися на столь нежной коже. Девушка точно не одна из странствующего народа. Те чаще темноволосы, крепкие телом и духом — что взять с песчаных псов? А здесь, перед ним была нежная нимфа: коснись, и она сломается.

Сарим сам не понял, как протянул к ней руку. Ему хотелось удостовериться, что это не мираж, что не иллюзия, навеянная магией. Ведь получается, что Песня нашла свой отклик, и перед ним сейчас была