Наследник для хозяина стаи - Эми Мун

— Рассказ был не из приятных, не так ли? — улыбнулся криво.

— То же самое я мог услышать от вас. Или получить помощь.

Потому что если Зиминский так дохрена осведомлен, то зачем им кто-то третий? Но альфа и бровью не дернул.

— Могли бы. Но нам нужно было удостовериться в вашей готовности сотрудничать. И результатом я более чем удовлетворен. Вы общались с Вивьен на равных.

Ах, вот оно что! Проверка! Давид чуть заметно поморщился.

— Меня интересует в первую очередь Аврора. Как вернуть ее… — и, запнувшись, исправился: — как исправить мою ошибку.

— Вернуть доверие омеги сложно. Первое время Аврора не захочет ничего слышать.

— Как Вивьен не слышит вас?

— Вивьен — не моя женщина.

Значит, омега Зиминского — эта та, которая покончила с собой? И Аврора может тоже… Нет! Она не станет! Он не допустит! Давид дернулся, готовый рвать когти обратно в стаю, но Зиминский поднял руку:

— Успокойтесь, господин Сабуров. Исходя из имеющейся информации, могу сказать, что вы не были настолько подонком, каким был однажды я. Это очень облегчает дело. Но омеги... - глубоко вздохнул, — они невероятно тонкие натуры. Понадобится огромное терпение, любовь и нежность, чтобы убедить Аврору в вашей искренности. И вдвое больше усилий, чтобы вернуть былые отношения. Если вы не готовы к этому, то, уверяю, не стоит и начинать.

В комнате повисла тишина. Давид смотрел на собственные сжатые до побелевших костяшек пальцы и понимал, что… согласен. На все.

— Разумеется, вы должны соблюдать верность, — добавил Зиминский. — Никто не будет за вами следить, но…

— Не делайте из меня идиота! — огрызнулся зло. — Как будто я сам этого не понимаю!

Но Зиминский равнодушно пожал плечами.

— Некоторые не понимают. Они хотят только получать, но не отдавать. Для полноценной связи с омегой это неприемлемо.

— Это я тоже понял. Какова цена?

— Ваше сотрудничество. Помощь другим оборотням, которые хотят изменить существующее положение вещей. Сразу скажу: это опасно. Нас мало, а тех, кого все устраивает, много.

— Поэтому вы скрываетесь.

И это был не вопрос. Зиминский кивнул:

— Все так. Если мы заявим об опасности открыто, то люди и лояльные или обманутые ими оборотни нас раздавят. Снова начнется война…

— Она и так начнется!

— Не уверен. Видите ли, люди тоже привыкли к спокойной жизни. Старые распри забыты, новое поколение живёт совсем другим трэндами. И когда встанет угроза кровопролитной войны, многие задумаются, а стоит ли овчинка выделки.

Логично. Но для этого соперник должен быть достаточно силен. Зиминский снова кивнул, будто понимал ход его мыслей.

— Именно поэтому нам важен каждый участник. Будь он альфа или омега.

— Поэтому вы купили Вивьен.

— Отчасти. Она дальняя родственница моей покойной супруги.

— Вы не женаты.

— Официально — нет. Но это не мешает мне считать Адель своей женой.

В гостиной снова воцарилась тишина. Давид тщательно обдумывал сложившуюся ситуацию. Сказать, что будет трудно, — это ничего не сказать. Но уйти он не мог.

— Как вы все это видите? — спросил наконец. — В смысле, за мной следят. Уверен, что Совет не успокоится на одном только предупреждении.

— Это так. Но теперь у вас будет поддержка. Скрытое финансирование, новые заказы.

— Которые подвергнут риску и вас тоже.

— Не совсем. У меня достаточно связей, в том числе среди людей. За семь лет, знаете ли, многое можно успеть.

Зиминский соизволил улыбнуться. Точно так же, как Вивьен — одними губами. Давид чуть заметно поежился, глядя в равнодушные ко всему серо-голубые глаза.

— Я согласен. С чего начнем?

— С разработки плана, конечно. И в первую очередь нам надо обезопасить не Аврору, а вас. Держите, — Зиминский выставил на стол ампулу. — Это антидот. Но очень особенный. Он скрывает запах лишь частично. Убирает из него нотки симпатии и желания. Начинайте принимать понемногу. И тогда ищейки Совета решат, что омега перестала быть вам интересной.

Давид осторожно взял крохотный пузырек. Доверия к Зиминскому не было, но воспользоваться этой дрянью придется.

— Если хотите, отдайте на проверку вашему врачу, — усмехнулся альфа. — Но уверяю, мне нет нужды лгать. А теперь давайте поговорим об Авроре. И вашей охране. Там много кого нужно было бы заменить...

Глава 40

Громкий детский плач возвестил о том, что Александр голоден. Аврора мученически застонала — ну что за аппетит! Несмотря на то, что сын родился недоношенным, он очень быстро догонял сверстников.

— Иду, сейчас… — пробормотала, откладывая в сторону свежий халат.

Вечерний душ подождет. Ребенок в приоритете. Завидев ее, Алекс улыбнулся во весь клыкастый ротик. И от этой искренней детской радости ее затопило волной нежности и любви. Какой же он все-таки хорошенький! Такой милый, сладкий и… безумно похожий на Сабурова. Просто копия.

Аврора подхватила сынишку на руки и прижала к груди. Сердце, еще мгновение назад сжимавшееся от восторга, теперь дрожало от боли.

За пять недель, которые она находилась в медцентре, альфа никак не давал о себе знать: ни звонком, ни личным присутствием. Даже новостей никаких не было. Наверняка это делалось для того, чтобы она не устраивала истерик при виде счастливой семейной жизни Сабурова.

Но Аврора и не собиралась. Ее заботил исключительно сын. Все остальное отошло на задний план. И либидо — в том числе. То есть желание не пропало, но стало гораздо терпимее.

А может, это просто сказывался недосып — Алекс оказался ужасно требовательным волчонком. Вот и сейчас он нахмурил бровки, недовольный, что еды ему так никто и не дал. Аврора поскорее освободила грудь и села удобнее. Александр тут же воспользовался предложением. Ох, как больно!

Волчонок все чаще кусался, демонстрируя крепость клычков. Но это была самая желанная боль на свете. Аврора улыбнулась, с нежностью поглаживая черноволосую макушку. Она потерпит. Лишь бы сынок рос крепким и здоровым. И рядом с ней… Тревога снова дала о себе знать. Каждый день Аврора ждала, что ее малыша попросту отнимут, но Верницкая обещала этого не допустить.

И смотрела очень многозначительно.

Аврора хотела бы верить ее словам! Но что может сделать одна волчица против вожака? Скорее всего, врач ее просто успокаивала. Хотя чем больше проходило времени, тем больше крепла уверенность: Сабуров пока не станет этого делать. И неважно, какова причина.

А малыш, наевшись, задремал с грудью во рту. Аврора подождала, пока сон ребенка станет крепче, и осторожно освободила сосок. Вот теперь хорошо. Можно помыться и лечь