Пирог с корицей - Аля Гром

— Да, тетушка Глаша, все верно, — подтвердила девушка.

— Ну так и возьмите к себе на работу деревенских для сбора травы. И им хорошо — хоть небольшая, а денюжка, и вам — подмога.

— Мысль хорошая, — кивнула Ярмилка, — правильная. Только ведь им платить надо, а у меня всё уже расписано, ни монетки лишней нет, — с грустью сказала она. А немного подумав, добавила:

— Разве что принцу написать, попросить у него помощи? Это ведь и его поданные, верно? — ни к кому конкретно не обращаясь, высказала свои мысли вслух Ярмилка.

— Ой, Ваша милость, дело, конечно, ваше, кому писать. А как по мне, так лучше своими силами управиться.

— Как!? — уже почти плача спросила Ярмилка, — Разве что попробовать платья бальные на ярмарке продать? — задумалась она, но через пару минут разочарованно вздохнула, — Да кому они нужны? Маги побрезгуют ношеной одеждой, а простым людям такое одеть некуда.

— И то верно, — кивнула кухарка, размешивая что-то в кастрюле, — Завтра, Ваша Милость август начинается, остается у вас для сбора травки всего-то два месяца.

Ярмилка грустно кивнула.

— А что, если вы с каждого дома в деревни по одному ребенку себе в помощники возьмете? Двадцать человек — двадцать монеток, за месяц — шесть золотых. За золотые — вы не беспокойтесь, из моей зарплаты возьмете. Получится заработать, потом в конце года отдадите, а нет, так будем считать, что я и за пол золотого в месяц согласна работать.

Ярмилка взглянула на кухарку, и в ее глазах появились проблески надежды.

— А сколько времени Вам нужно, чтобы первые сборы приготовить? — спросила тетушка Глаша.

— Ну, — задумчиво протянула Ярмилка, — если ребята попадутся сообразительные и будут собирать то, что нужно, то за месяц я успею и отсортировать, и высушить, и по мешочкам разложить. И в начале сентября мы уже сможем повезти их на ярмарку! — ее глаза загорелись радостью.

— Единственное, что нам еще нужно — это мешочки для каждого сбора, но, — и Ярмилка задумчиво посмотрела на скатерть на столе, — у меня есть мысль! Уля! — окликнула она свою горничную, которая всё это время сидела с краю и тихонько пила чай, — Если ты доела, пойдем-ка на вверх, хочу кое-что проверить.

— Как скажете, Ваша милость, — охотно поднялась девушка, — потом чай допью, жуть как интересно, что же вы придумали!

Они поднялись на второй этаж и зашли в первую комнату. Здесь когда-то была библиотека. Множество книжных шкафов и … книг!

— Книги! О пресветлые! Да это же целое богатство! — вскричала от удивления Ярмилка.

— Оу! Так вы задумали эти книги сдать вместо платьев? А что, идея не плохая, — одобрительно кивнула горничная.

— Нет, Уля! Никогда! …ну, или я очень постараюсь, сделаю всё, что от меня зависит, чтобы сохранить эту библиотеку.

Девушка с сомнением посмотрела на хозяйку — и для чего ей эти старые, потрепанные книги?

— Уля, — покачала головой Ярмилка, словно прочитав её мысли, — только благодаря книгам я в шестнадцать лет получила лицензию травницы, потому что когда — то давно у меня появился чудесный сборник по травам. И благодаря книгам, таким как «Дворцовый этикет», «История и география мира» — я не опозорилась во дворце. Понимаешь?

— Как скажете, Ваша милость, оставляем, значит оставляем, — развела руками горничная.

Ярмилка медленно обвела взглядом комнату.

«Я обязательно сюда вернусь. И наведу порядок. И… зимой, у камина в этом кресле буду пить горячий чай и читать эти восхитительные книги!» Она прошлась вдоль полок, провела руками по корешкам книг и позвала Улю в следующую комнату. Потом в следующую и следующую. Они заходили в очередную — внимательный взгляд, вздох разочарования и новая комната.

— Что мы ищем, Ваша милость? — не выдержала горничная.

— Занавески, — шепотом произнесла Ярмилка, — тяжелую плотную ткань, из которой можно сжить мешочки.

— Так такая как раз в библиотеке висела! Зеленая, бархатная.

— Я видела, — кивнула печально Ярмилка, но надеялась найти что-то еще, — понимаешь, такие плотные шторы висят в библиотеке не просто так — они защищают книги от солнца. Но, видно делать нечего. Возьмем пока их, — и, вздохнув еще раз, она вернулась в библиотеку.

Там они с Улей обсудили размер мешочков и пришли к выводу, что за месяц, Уля с пятью помощницами из деревни успеет сшить шестьсот штук, использовав как раз всю ткань.

— Хорошо Уля. Попроси кого-нибудь из солдат тебе помочь — снимите эти шторы, потом постирай их. А я съезжу с бароном в деревню, договорюсь с местными ребятишками и девушками. Так что, надеюсь, уже завтра вы все сядете за шитьё.

«Хороший травяной сбор стоит от двух до четырех монет. Но у нас он будет упакован в шикарный мешочек. Попробуем продавать их по пять монет. И тогда, если мы продадим на ярмарке шестьсот мешочков, мы заработаем … тридцать золотых!»

Сделав в уме нехитрые вычисления, Ярмилка воспряла духом и уже более радостная и спокойная пошла к барону договариваться о поездке в деревню.

В дороге она всё подробно рассказала барону. И про золотые, которые отдает тетушка Глаша...

— Святая женщина, — кивнул капитан.

…И про шторы, и про мешочки и, самое главное, про сумму, которую она собирается заработать.

— Ну а дальше то что? — поинтересовался барон, — Ты же, девонька, сама говорила, что такой суммы и на полгода на кормежку не хватит.

— Да, вы правы, — кивнула она, — но заработав, мы сможем купить новую ткань и … поучаствовать еще на двух- трех ярмарках. Так что к Новому году — на муку точно насобираем, — радостно объявила девушка.

— Отличный план, — снова похвалил капитан, — Ну а дальше что? Так и будешь всю оставшуюся жизнь год за годом им на муку зарабатывать? — с доброй усмешкой спросил барон.

Ярмилка задумалась. Действительно, озаботившись нуждами этого года, она как-то и не подумала, что и на следующий год люди тоже захотят есть.

— Им надо

постоянную

работу найти, — доверительно склонился к ней барон, — вот и помоги им с этим.

— Но как, — обессиленно простонала девушка, — Вы же сами говорили, что у них в деревне ничего нет: ни кузницы, ни мельницы, ни мастерских. А меня никто и никогда не учил, как управлять поместьем и людьми!

— Ну-ну, — успокаивающе заметил мужчина, — ты и так прекрасно справляешься. Вон уже сколько всего получилось и сделать, и придумать! Что у тебя есть в поместье?

— Луга… много-много лугов, на которых крестьяне не могут ничего вырастить…

— Так, а значит, что?

— Что? — растерянно переспросила Ярмилка.

— А это значит, что твоя ценность — это луга и трава,